на рельсы, достал револьвер и нервно покрутил барабан.
- Николай! – услышал он мягкий голос Петровского. – Думаю, с человеком, который спасает наши никому не нужные шкуры, нужно обходиться повежливее!
Дрезину перевернули. Максим внимательно осмотрел механизм: кто-то вытащил шпильку крепления рычага. Наверное, чтобы со станции не сбежал ни один человек.
Максим развил бурную деятельность. За несколько минут он нашел на складе подходящий болт, воткнул качалку в гнездо и соединил ее с кулисой. Немного подумал, и закрепил его двумя гайками, не забыв проложить между ними разрезную шайбу. Потом промазал соединения машинным маслом.
- Вроде, должно работать…
- На все руки мастер, - улыбнулся Петровский.
- По-моему, чтобы прикрутить один болт, много ума не надо. Я, правда, чувствую себя мужиком.
- Каким мужиком? – удивился доцент.
- Который двух генералов прокормил, - Максим отнес гаечные ключи обратно на склад.
Дрезину водрузили обратно. Фирсов потянул за рычаг, и неуклюжая конструкция сдвинулась с места, стукнув колесами на стыках. И вдруг Максим услышал голоса людей, свистки паровозов и лязг сцепок – обычный шум железнодорожной станции. Вроде ничего необычного, если не считать, что сейчас эта станция была мертва.
- Ты с нами или нет? – крикнул Петровский.
Максим вскочил на платформу, сбросил рюкзак и встал к рычагу. Начался долгий путь домой.
Дрезина резво катилась по ржавым рельсам, издавая на поворотах пронзительный скрежет. От заунывной песни колес ныли зубы. Максим, то и дело вытирая со лба дождевые капли, едва успевал смотреть вперед. По обеим сторонам высилась непроницаемая стена деревьев, и просека с насыпью казалась прорубленным в серо-зеленой скале тоннелем.
Лес понемногу редел. Дрезина проскочила переезд и заскрежетала на стрелке, уходя на боковой путь маленького разъезда.
- Стоп! - приказал Петровский и нажал на педаль тормоза. – Привал!
Максим еле успел подхватить свалившийся с лавки рюкзак.
Далеко впереди послышался слабый гул. Он быстро нарастал и превратился в дрожащий рев дизеля. Просигналив, невидимый поезд промчался мимо и затих вдали.
- Ты что? – Фирсов схватил Максима за плечи и встряхнул.
- Поезд. Вы это… вообще ничего не слышали?
- Вообще ничего,- подтвердил Петровский.
- Совсем глухие, что ли? – Максим открыл банку консервов и зацепил рыбину штык-ножом. – Все, у меня уже руки отваливаются. Пусть кто-нибудь другой вместо дизеля поработает.
Фирсов фыркнул:
- Это тебе не в интернете сидеть. Ладно. Отдыхай, слабак!
Он встал к рычагу. Заскрежетали колеса. Дрезина качнулась и выехала на главный путь.
Теперь насыпь прямой линией прорезала болота: среди темной, почти черной воды, виднелись островки молодой травы. Сколько же нужно усилий, чтобы проложить железную дорогу через такую топь?
Под насыпью валялись вагонетки.
- Торфовозные, - многозначительно заметил Максим. - Интересно, какую же узкоколейку сюда «завернуло»?
Никто ничего не ответил. Только Петровский мрачно посмотрел на часы.
Болото закончилось перелеском. Остался позади путепровод над ровным, словно недавно построенным, шоссе. Наконец за поворотом показались трубы котельной и серые коробки трехэтажных домов.
Дрезина застучала на стрелках. Максим увидел, что рельсы обрываются у бетонного забора и едва успел потянуть тормозной рычаг. Наверное, раньше здесь была станция, но теперь от нее осталась только груда кирпичей.
- Слезай, приехали! – сказал Петровский и спрыгнул на остатки пассажирской платформы. – Коля, автомат мне! У тебя руки дрожат!
- Отдать оружие? Никогда… - процедил Фирсов.
- Я приказываю! Как начальник экспедиции!
Максим достал револьвер из кобуры и протянул его Николаю:
- Отдайте автомат, раз просит. Начальству виднее.
Фирсов удивленно поднял брови, но подчинился непосредственной и наивной простоте. Петровский осмотрел оружие, щелкнул предохранителем и пошел к проходной. Под тяжелыми ботинками захрустело битое стекло.
Глава 7. Тоннель
Поселок прошли без остановки. Максим хотел обойти несколько квартир, но Петровский глянул на часы и нетерпеливо выкрикнул: «За мной!» Доцент почти бежал, закинув автомат на плечо. Едва поспевая за ним, Максим перескочил через бетонный блок у ворот металлической ограды и сквозь решетку увидел вкопанные в землю стальные купола.
- Ракетные шахты! – выдохнул Фирсов. – Откуда?
Никто ему не ответил. Петровский, не сбавляя темп, обогнул ограду и бросился через заросшее бурьяном поле. Далеко впереди блестела речка с переброшенным через нее мостом. В стороне от нее, в склоне пологого холма, темнело устье тоннеля.
- Нам туда, - сказал Максим.
- Откуда ты знаешь? А если мы не пойдем? Кто знает, какие там твари живут? – взвился Фирсов, размахивая револьвером.
- Мы тогда не успеем до темноты! – Максим вытащил из ножен штык-нож. - Да нет здесь никого! Расслабься. Только в боковые проходы не лезь.
- Откуда ты знаешь?
Максим пожал плечами. Неожиданно пришло полное, неземное спокойствие, словно в Зоне ему намного привычнее и уютнее, чем там, за периметром. Наверное, так оно и есть. В городе слишком много мерзости и грязи. Здесь же все на виду, все честно. Или нет?
Фирсов заглянул в проем, поежился и сказал:
- Тогда я иду впереди. Здесь сначала пропадают последние.
Максим посмотрел на Петровского и уныло побрел вторым. Теперь он шел по тоннелю, по полу которого протекал ручей удивительно прозрачной воды. Мокрые стены светились призрачным зеленоватым сиянием, исходившим от растений, похожих на кошачьи глаза. Интересно, как они держатся на гладком бетоне?
«Дежавю. Как в том сне. Что же произойдет? Коля же идет первым, а доцент даже не отказывался замыкать группу? Вот странно».
Фирсов ушел далеко вперед. Его размытый силуэт растворился в дымке. Тишину теперь нарушал только мягкий шум воды. А где же Петровский? Отстал?
Максим хотел обернуться, но наступил на шнурок и рухнул на пол. Колено пронзила резкая боль. Тут же грянул выстрел. Пуля взвизгнула над головой. Петровский стоял во весь рост, приложив автомат к плечу. И почему-то не стрелял.
- Аааа, курва! – закричал доцент, дергая рукоятку затвора.
Максим вскочил и, хромая, заковылял прочь. За спиной звякнул металл: автомат упал на пол.
Петровский прыгнул и схватил Максима сзади за шею. Несколько секунд его пальцы, как кольца анаконды, пытались продавить толстый воротник куртки.
Максим неуклюже попытался ткнуть врага штык-ножом. Доцент перехватил руку и отбросил оружие далеко в сторону.
- Ты думал, я книжный червь? Я был спецназовцем!
Все, это конец. Нет смысла трепыхаться… Но Максим не сдался. Он, что было сил, лягнул Петровского по голени.
- Тварь вшивая! – зашипел тот, но не выпустил жертву.
Доцент заломил Максиму руку за
