Орн уставился на Аббата. Он видел не дряхлую оболочку, тело, а потоки энергии, сочащиеся сквозь дыру в черном покрывале.
— Ты хочешь, чтобы я ощутил и научился управлять разрушительной силой религии? Действительно, смертный может научить Бога… — Он помолчал. — …или Пророка. Ты нравишься мне, Аббат Гальмирах.
В глазах Аббата блеснули слезы.
— Кто ты, Орн — Бог или Пророк?
Орн не отвечал, прислушиваясь к своим новым внутренним ощущениям. Наконец нарушил молчание: — Может быть, и то, и другое, может быть… Остается выбрать. Я принимаю твой вызов. Я не создам новой религии.
— Что же ты тогда собираешься делать? — прошептал Аббат.
Орн повернулся, взмахнул рукой. Двухметровый язык пламени возник из вытянутой руки, нацелившись в голову Аббата. В старческих глазах мелькнул страх.
— Что сталось с первым человеком, получившим эту форму энергии? — спросил Орн.
— Был сожжен заживо за колдовство, — хрипло произнес Аббат. — Он не знал, как управлять теми силами, которые вызвал к жизни.
— Значит, все же опасно вызывать силу, не имея понятия, как обращаться с нею! Ты знаешь, как называется эта сила?
— Саламандра… — прошептал Аббат.
— Люди думали, это дьявол. Но ты ведь знаешь больше, не так ли, преподобный Аббат?
— Это сырая энергия, — вымолвил старик. Он судорожно глотнул воздух и откинулся на подушки.
Орн поспешил наполнить уставшее тело энергией.
— Спасибо, — еле слышно произнес Аббат. — Иногда я забываю свои годы, и они не прощают мне этого.
— Ты заставил меня поверить в то, что я уже мог делать. Ты заставил меня пройти испытание верой и поверить в себя.
— Так сотворяются Боги.
Орн вспомнил свой давний сон: «Богов сотворяют — они не рождаются!»
— Прислушайся к Томасу, — сказал он старику. — Даже Боги поклоняются… Я призвал Махмуда, а ведь он не был твоим творением. Я вызвал боль и страдания. В бесконечной Вселенной даже Бог способен ненавидеть.
— Что же мы натворили? — Старик в отчаянии закрыл лицо руками.
— Пси-энергия должна встретиться с пси. Сказав это, Орн перенесся в пространстве в другое измерение, найдя место, где не существовало пси. Он ощущал присутствие не-звука, но не обращал на него внимания. Время ползло, отмеряя колокольным звоном секунды. Время!
Он обнажил энергию, манипулируя ею, словно математическими символами. Время и напряжение: напряжение равно источнику энергии. Энергия плюс противодействие равно нарастанию энергии. Чтобы усилить явление — противодействуй ему. Нарастание энергии плюс противодействие (время/время) ведет к появлению новых тождеств.
Орн беззвучно шепнул Времени: «Ты могущественнее всего, что противопоставлено тебе».
И Время ответило: «Великое вырождается в малое, свет превращается во тьму…»
Где-то далеко Орн ощутил хаотическое движение энергии. Бесконечная пустота наполнялась непрекращающимся течением. Он ощущал себя на вершине огромной горы, видя под собой скалистые вершины таких же гор. Он сжал землю в ладонях.
«Так я создаю форму», — мелькнула мысль.
Откуда-то из глубины донесся голос, торжественный и пугающе низкий: «Благословенный Орн, Благословенный Орн…» Распев, звучащий в голосе Аббата и других — Дианы, Стетсона… великого множества людей.
«Благословенный Орн!»
Орн видел, чувствовал Вселенную в своем собственном измерении. Ощущал мятущийся хаос, сознавая: он уже не сдерживает его. Надо сделать лишь правильный выбор, и пелена спадет с глаз.
— Благословенный Орн, — молился Аббат.
Орн испытывал жалость к старику, чувствуя в его голосе благоговейный страх. Это напоминало наглядный опыт Эмолирдо — трехмерная тень в двухмерном пространстве. Аббат существовал в тонком, хрупком слое Времени. Жизнь спроецировала материю в этот тонкий слой.
Аббат продолжал молиться Богу Орну, и тот ответил ему, опустившись вниз, игнорируя поклонение толпы и вновь обретя прежнюю форму. Он уселся у постели старика.
— Ты снова призвал меня?
— Ты не ответил, что выбираешь, — тихо сказал Аббат. — Кто ты: Бог или Пророк?
— Интересно, — прищурил Орн глаза. — Ты существуешь в трехмерном пространстве и вне его. Я видел твои мысли вне времени. Все мое путешествие длилось одно мгновение. Когда ты испугался — твое сознание растворилось в Не-времени, ты заставил остановиться время…
Обложенный подушками Аббат сидел не шелохнувшись, сложив в молитве руки.
— Я умоляю тебя ответить на мой вопрос.
— Ты знаешь ответ!
— Я? — Аббат в удивлении широко раскрыл глаза.
— Ты знал его тысячи лет. Я видел это. Еще до того, как люди вышли в пространство, они всматривались в окружающий мир и учились искать ответы на подобные вопросы. Они называли это «Майя» — на санскрите это означало «обольщение», «иллюзия».
— Майя, — повторил Аббат. — Я пронес свое сознание над Вселенной.
— У жизни свои собственные мотивы. Мы объясняем бытие каждый по-своему. А впереди нас всегда — великий катаклизм и великое пробуждение. Впереди нас испепеляющее время, из которого восстает феникс: вера, что у нас есть, — это вера, которую мы сами создали.
— Мне хотелось бы получить ответ на свой вопрос.
— Я выбираю то, что выбрал бы любой Бог, — сказал Орн и исчез из комнаты Аббата.
Глава 29
«Как отметил Орн, пророк, воскрешающий мертвых, лишь перемещает материю умершего во времени к моменту его жизни. Для человека, свободно шагающего с планеты на планету, время представляется неким частным образованием; без времени не существует пространства. Орн сотворил Вселенную в виде расширяющегося шара. Таким образом он принял мой вызов и ответил на мою молитву. Мы продолжаем рассматривать мир сквозь призму известных нам символов, читаем Вселенную, словно полуослепший старик книгу, — водя носом по странице».
Из Дневника Аббата Гальмираха. Развалившись в кресле, директор службы И-О, Тайлер Джемини, хмуро глядел на посетителя из-за своего огромного письменного стола. Где-то на краю черной полированной столешницы прилепились небольшое голографическое изображение семьи Джемини и переговорное устройство.
За его спиной через псевдоокно открывался вид на пирамидальное здание Правительственного Центра Марака и каскад сбегающих вниз парков и угловатых строений, сверкавших в зеленых лучах полуденного солнца. Глубокие морщины избороздили лоб директора.
— Позвольте мне кое-что уточнить, Адмирал Стетсон, — произнес он. — Бы утверждаете, что Орн возник в вашем кабинете из ниоткуда?
Стетсон, ссутулившись, замер в принявшем форму его тела кресле напротив Джемини. Его глаза находились примерно на уровне стола. Полированная поверхность создавала иллюзию поднимающихся плещущих волн зноя.
— Именно это я и хотел вам сказать, сэр.
— Как тот парень с Вессена? Энергия пси?
— Называйте это как вам больше нравится, сэр. Орн высунулся из ниоткуда, усмехнулся и передал письмо.
— Но я абсолютно не вижу в этом ничего смешного, — пробормотал Джемини. Холодные глаза сверлили Стетсона.
Стетсон надел маску озабоченности.
— Но, сэр, многим сотрудникам моей службы необходима работа, которую вы отобрали у нас.
— Я понимаю это, — кивнул Джемини, оценивающе поглядев на Стетсона. — Но я возмущен. Я глубоко возмущен утверждениями, будто бы Служба И-О допустила и допускает опасные просчеты.
— Как это чуть было не произошло на Гамале, сэр, не говоря уж о Гиене и…
— Я не утверждаю, что мы все делали безупречно, Адмирал. Но данное положение, тем не менее, предельно ясно. Ассамблея проголосовала «за». Службы Р-У больше не существует. Окончательно и бесповоротно.
— Ничто не бывает окончательным, сэр, — вздохнул Стетсон. — Вы бы… э-э, посмотрели еще раз письмо Орна.
— Оно достаточно ясно. Кроме того, я должен сказать, мне показалось довольно странным предложение, чтобы я поверил, и… Что-то становится жарковато. — Джемини пальцем оттянул воротник.
