Его первой реакцией на содержимое документа был гнев, смешанный с печалью, на правительства, до сих пор не брезгующие подобными формами шпионажа. Что-то в этом документе говорило ему, что речь идет о какой-то сложной операции, проводимой его собственным правительством.
Джанверт уже прошел период «студенческих волнений» и всерьез занялся изучением закона. Закон поначалу представлялся ему способом решения многих мировых дилемм, но все оказалось обманом. Закон сумел привести его только в библиотеку с проклятой забытой папкой. Одна вещь цеплялась за другую без четко определенной причинно-следственной связи. Немедленный результат состоял в том, что владелец папки застиг его за ее чтением.
Все последовавшее оказалось банально и безвкусно. Временами на него давили, иногда мягко, иногда жестко, с целью заставить его работать на Агентство, произведшее документ. Джанверт происходит из хорошей семьи, объясняли они. Его отец был известным бизнесменом. Поначалу ему это казалось забавным.
Затем предлагаемая оплата (плюс расходы) неожиданно возросла, что слегка озадачило его. Оценка его способностей удивила Джанверта, подозревавшего, что Агентство действовало наобум, поскольку он не узнавал себя в его представлениях.
Наконец маски были сброшены. Джанверту объяснили, что у него возникнут проблемы с поступлением на государственную службу. Это его подкосило, так как все знали, что он связывал свои планы с департаментом Юстиции. В конце концов он сказал, что попробует, если сможет продолжить свое юридическое образование. В настоящее время он работал с правой рукой Шефа Дзулой Перуджи, и Перуджи выказывал свое удовольствие этим обстоятельством.
— Агентство нуждается в людях, знающих право, — сказал Перуджи. — Мы временами просто не можем без них обойтись.
Следующая фраза Перуджи заставила Джанверта вздрогнуть.
— Говорили вам когда-нибудь, что вы легко можете сойти за тинэйджера? Это может оказаться крайне полезным, особенно учитывая ваше юридическое образование. — Эти слова не выходили у него из головы.
Дело заключалось в том, что Джанверт всегда был слишком занят, чтобы закончить свое юридическое образование.
— Может быть, в следующем году, Коротышка. Сам видишь обстановку. Сейчас я хочу, чтобы ты и Кловис…
Так он впервые встретился с Кловис, у которой тоже был подходящий юный вид. Иногда она была его сестрой, иногда они играли роль беглецов-любовников, чьи родители их «не понимали».
Понимание того, что найденный и прочитанный им документ не мог привести к иному результату, кроме как к вступлению его в Агентство, и что вероятной альтернативой могла быть только безымянная могила в южном болоте, пришло в голову Джанверту не скоро. Он никогда не участвовал в «поселении на болоте», как называли это ветераны Агентства, но знал о нем точно.
Так делались дела в Агентстве.
Агентство.
Никто не называл его иначе. Экономические операции Агентства, разные формы шпионажа только укрепили ранний цинизм Джанверта. Он увидел мир без прикрас, сказав себе, что большинство его знакомых не понимают, что живут в государстве, которое, несмотря на декларируемые цели и намерения, по сути своей является полицейским. Это было неизбежным после формирования первого полицейского государства, достигшего определенного положения в мире. Единственный очевидный способ противостоять этому заключается в создании другого такого государства. Это условие мимикрировало во всех социальных сферах (Кловис и Джанверт согласились в этом). Все в обществе приобретало полицейский характер. Джанверт как-то заметил:
— Время полицейских государств.
Они сделали это основой своего решения покинуть Агентство при первой возможности. У них не было сомнений, что их взаимные чувства и принятое соглашение крайне опасны. Чтобы покинуть Агентство, необходимо изменить свою личность и вести жизнь, характер которой они себе хорошо представляли. Покидали Агентство только через смерть на задании, или выходя в тщательно подготовленную отставку, или иногда агенты просто исчезали, а всех их товарищей просили не задавать вопросов. В связи с отставкой в Агентстве ходил смутный слух о ферме, но определенно не о ферме Хеллстрома. Фермой в данном случае являлся тщательно охраняемый дом отдыха, никак не связанный с конкретным географическим названием. Упоминалась, правда, северная Миннесота. Что-то говорилось о высокой ограде, охранниках, собаках, гольфе, теннисе, плавании, рыбной ловле на закрытом озере, шикарных коттеджах для «гостей», даже кварталах для семейных пар, но без детей. Иметь детей в их деле означало смертный приговор.
Карр и Джанверт очень хотели иметь детей. Побег необходимо совершить на совместном задании по другую сторону океана, решили они. Подделка документов, изменение внешности — все находилось в пределах доступного, за исключением одного — удобного случая. Но когда-нибудь он представится, и они убегут.
Дюпо что-то возражал Мерривейлу, и Джанверт попытался уловить суть их разговора: что-то о молодой девушке, пытавшейся убежать с фермы.
— Портер положительно уверен, что они ее не убили, — сказал Мерривейл. — Они просто затащили ее обратно в сарай, называемый ими главной студией.
Глава 3
Из доклада Агентства по поводу «Проекта 40»:
«Бумаги выпали из папки человека, называвшего себя помощником Хеллстрома. Инцидент имел место в главной библиотеке МТИ в начале марта текущего года. Пометка «Проект 40» стоит вверху на каждой странице документа. Изучив записи и диаграммы (см. дополнение А), наши эксперты пришли к выводу, что документ касается планов развития, как они выражаются, тороидального поля — дезинтегратора (ТПД), под которым они понимают электронную помпу, способную влиять на материю на расстоянии. Бумаги, однако, неполны. Нельзя извлечь целостной картины перспективных исследований, хотя в наших лабораториях изучаются некоторые рабочие гипотезы. Очевидно, все же, что кто-то из Хеллстромовской организации работает над действующим прототипом. Мы не можем знать: 1) будет ли он работать; 2) если будет, то какая практическая польза может быть из этого извлечена. Тем не менее, согласно мнению доктора Зинстрома (см. дополнение Г), нам следует исходить из худшего. Зинстром уверил нас частным образом, что теория вполне здравая и ТПД, достаточно большой, достаточно мощный и корректно настроенный, способен потрясти земную кору с катастрофическими последствиями для жизни на Земле».
— Лакомый кусок, а не дело мы отдали Карлосу, — сказал Мерривейл. Он коснулся верхней губы, ущипнув воображаемые усы.
Карр, сидевшая немного позади Дюпо лицом к Мерривейлу, отметила, как внезапно налилась кровью шея Дюпо. Он не любил подобных заявлений. Лучи утреннего солнца отражались от поверхности стола желто-коричневым отблеском, придававшим лицу директора мрачное выражение.
— Фасад их кинокомпании, по-моему, так напугал Перуджи, что он сдрейфил и дал деру, — сказал Мерривейл. (Дюпо передернуло по-настоящему.)
Карр кашлянула, чтобы скрыть внезапное истерическое желание громко засмеяться.
— При данных обстоятельствах мы не можем просто прийти к ним и вытащить их за ушко. Полагаю, всем это понятно, — сказал Мерривейл. — Нет достаточных оснований. Дело за вами. Эта киноширма — лучший для нас повод проведать их.
— О чем они снимают фильмы? — спросил Джанверт. Все повернулись в его сторону, и Карр подумала, с чего бы это Эдди вздумалось встревать. Он редко делал подобные вещи необдуманно. Хотел выудить информацию, скрытую за разъяснениями Мерривейла?
— Мне казалось, что я уже сказал об этом, — ответил Мерривейл. — Насекомые! Они снимают фильмы об этих чертовых насекомых. Поначалу я думал, что они снимают порнуху и… шантажируют тех, кого удалось заснять.
Дюпо, вспотевший от глубокого отвращения, которое у него вызывали акцент и манеры Мерривейла, заерзал в кресле, недовольный вмешательством. «Скорее бы кончить со всем этим!» — подумал он.
