— Невозможно, — цесаревич замотал головой, — тогда к отделению Северной Америки от британской короны была масса причин, в первую очередь экономических, нас же такая беда счастливо минует.
— То так, то так. Но самому глянуть всяко нелишним будет. Когда уезжал, что там у нас было от той Русской Америки — клочок земли вокруг форта Росс расширили на несколько десятков вёрст и каждодневно ждали нападения мексиканцев и североамериканцев. Чудом удержались, воистину Божьим промыслом. Как там сейчас, 28 лет после?
— Отец. Но зачем делать меня соправителем, ведь благодаря телеграфу…
— Не части, послушай старшего. Твои идеи о тарифном регулировании, способствующие наискорейшему развитию промышленности в «глубинных губерниях», отстоящих далеко от границ, интересны. Вот и подпиши Указ. От своего имени подпиши, чтоб сибиряки знали, кто о них радеет.
Инструктировал наследника все вечера перед отъездом. Главное, чтоб без меня под влияние дяди, короля польского Александра Николаевича Романова не попал Романов Александр Константинович. А то с брата Саши станется ринуться отбивать польские земли у пруссаков. А оно нам надо? Кстати, в случае моей гибели в «Наставлении» чётко говорится — идти на «развод» с Польшей. Границу обозначили нормальную, Украина и Белоруссия своих территорий панам не отдают, а когда Польша выйдет из состава Российской империи, пускай шляхта кидается хоть на Германию, хоть на располовиненную Австрию. Плевать. Ну а если дядю Сашу таки свергнут магнаты, выделить ему и его семейству в удел Калугу и пускай там жизнью наслаждаются. Но ни в коем случае войнушку не затевать, с целью вернуть Романова на польский трон. Лишнее это…
Сдал наследнику и «захоронки» с 52 миллионами золотых рублей, особо подчеркнув, что это мои личные деньги и затыкать ими дыры в бюджете державы, конечно можно, но и родных и близких забывать не следует. И без того львиная доля доходов Константина предпринимателя и промышленника «переплавляется» в расходы Константина монарха. Если бы не калифорнийское золото, позволившее раскрутить маховик экономического развития империи, чёрт его знает, «что бы было с Родиной и с нами», одними попаданческими прогнозами сыт не будешь и мир не перестроишь.
Зато Володька рад был донельзя, предвкушал драку с англичанами уже в датских проливах и так накрутил балтийцев, что тысячи матросов и офицеров со вспомогательных кораблей и с миноносной флотилии потребовали не оставлять их в Кронштадте, а вести пускай и на буксире до Ла-Манша, где и оставить. Там они геройски погибнут, но обеспечат прохождение беспрепятственное «Адмирала Истомина» с обожаемым монархом на борту.
— Вовка, ну что за дурь! На кой ляд навыдумывал чёрт те чего? И что я сейчас говорить делегации офицеров и матросов кавалеров георгиевских должен? Что их генерал-адмирал мальчишка и фантазёр?
— Но ваше величество, — отпрыск пытался держаться официального тона, — флотская разведка передаёт.
— Да что она может передавать, Володя? Да, ребята в Европе получают огромный объём информации, попросту говоря сплетен, слухов и переживают, что упустят нечто важное. Потому и телеграфируют обо всё услышанном. А недоброжелатели, втравить жаждущие Россию в войну ненужную, ещё дезинформации рады вбросить, чтоб пёрли балтийцы с заряженными орудиями и по встретившемуся англичанину выпалили из главного калибра, — нервишки то у всех на взводе. После твоих, Володя, заметь, речей пронзительных.
Немного повоспитывав генерал-адмирала приказал держать флаг на «Екатерине Великой». Сын лишь хмуро кивнул. То, что царской семье желательно перемещаться в разных поездах и на разных кораблях, дабы не множить «трагические случайности», он выучил ещё в детстве раннем…
А ведь запросто может «на психе» случиться ситуация, когда наша армада как начнёт пальбу либо по мирным рыбакам, как эскадра Рожественского, либо торгаша какого утопят. Весёлое путешествие у его императорского Величества Константина Николаевича Романова случится, ох весёлое. Нет, всё таки после Скагеррака отрываюсь на «Адмирале Истомине» с парой крейсеров сопровождения и полным ходом дую в Гавр, где ждёт не дождётся, под береговых батарей прикрытием дорогой «брат», разлюбезный союзник Шарль Луи Наполеон Бонапарт.
Глава 4
В Гавр влетели «на всех парах». Володька, пользуясь правами генерал-адмирала, перевёл на «Адмирала Истомина» двойной комплект комендоров и три десятка лучших пловцов, задачей которым поставил спасение моего величества, ежели не дай бог, флагман налетит на минные банки, выставленные в Канале коварными англичанами.
Не стал препятствовать великому князю, да и край как интересно пронаблюдать за отличниками «Особого водолазного экипажа», прообразом боевых пловцов 20 века. Я только идею подал о формировании такого подразделения, а Владимир Константинович загорелся, творчески её развил и вот — военно-морской спецназ бдит у каюты и у мостика, оттеснив на время морского перехода сыромятовских орлов. Лейтенант Панафидин, командующий «пираньями» (здесь их после намеренной оговорки императора именовали именно так) предъявил «особый комплект» который в чрезвычайном случае должен спасти царя-батюшку, поспособствовать максимально долгое время продержаться на поверхности океана. Молодцы, предусмотрели и пробковый жилет и шоколад и сушёное мясо. Также воды запас, по шкалику водки и коньяка, нож отбиваться от акул и белую панаму, чтоб голову не напекло.
— Прекрасно, лейтенант, прекрасно. Но сколько всего таких комплектов в вашем распоряжении?
— Шесть ваше императорское величество! Каждая пятёрка на руках имеет по пакету со всем необходимым. И те кто у вашей каюты дежурит, и смена наверху, и расчёты в шлюпках.
— Гм, толково, толково. Но если предположить, оказался я в воде и рядом пять пловцов и один комплект на всех. А ребята что пить-есть будут?
— Ваше величество, — похоже, Панафидина «переклинило», — мы все умрём за вас.
— Верю. Только какой прок в пятёрке трупов рядом с императором на волнах? Надо предусмотреть и спасателям флягу с водой, провизию какую. А то лишь нож на поясе. Камикадзе какие-то.
— Кто, простите?
— Это японское ругательство. Не переживай, лейтенант, не обидное. Что-то вроде самураев-смертников.
— А-а, понятно. Распоряжусь, думаю, фляги на пояс командир флагмана выделит.
Подбодрил служаку и двинул на мостик. Командует крейсером без пяти минут адмирал, произведу как в Техас прибудем, опытнейший Николай Николаевич Волконский, сделавший карьеру от мичмана до капитана первого ранга на Атлантической эскадре и какое-то время бывший у адмирала Истомина в порученцах. Теперь вот первый после Бога на красе и гордости флота «Адмирале Истомине».
— Чай с лимоном, два, — озадачил вестового, — Николай Николаевич, составите компанию? А то, может по рюмке коньяку?
— С удовольствием, ваше величество. Но исключительно чай. Служба.
— Что нового?
— С разведчика «Сокола» семафор — идут навстречу французы, полным ходом. Британцев нигде нет. Даже купцы попрятались. Пустой Канал.
— Опасаются джентльмены спровоцировать Большую войну. Из одной только что вылезли, не биты, так стрижены. А против Франции и России не вытянут сэры, нет, не вытянут! Сколько вымпелов у союзников?
— Четыре крейсера типа «Брест» и примерно с десяток больших миноносцев, командир «Сокола» сразу пошёл полным ходом обратно, едва пересчитав основные силы французского флота.
— Правильно и сделал Волконский младший. Отсигнальте-ка Николай Николаевич вашему отпрыску особое монаршее удовольствие за точные сведения.
Офицерские династии я поощрял, и в армии, и на флоте. Но старался «развести» отцов и детей или же братьев по разным частям, мотивируя сохранением хоть кого-то для продолжения славного рода защитников земли русской. Лейтенанта Волконского переведу на Тихий океан, а контр-адмирал послужит на Кубе и Панамском перешейке, который французы отстояли, не то что Суэц, три года находившийся «под англичанкой».
