— Я тоже, — сказал Энди.
— Отлично! — обрадовался Электрогант. — Теперь, Гарри, будьте внимательны. Немного изменились правила, так что вам лучше послушать как следует…
— А что под простыней? — поинтересовался тот, кивая в сторону закутанного шкафа.
— Изменение номер один, — сказал Рой. — Когда Тоби, — и показал на личного Слугу Ганта, стоявшего статуей около Электрокарты «транзитных молний», — когда он передал мне замечание вашей бывшей жены про «маленькие голографические мусорные свалки», мне показалось, что игра станет интереснее, если в нее добавить индекс загрязнения. Посему…
Он щелкнул пальцами, и Амос с Энди сняли простыню. Комод оказался прозрачным и герметичным ящиком с компрессорами.
Внутри сидели родители Гарри. Отец выглядел растерянно, мать — рассерженно; оба были напуганы. Увидев сына — в двойном экземпляре, — Винни Гант принялась стучать кулаком, требуя, чтобы ее выпустили, но ничего не было слышно. Шкаф не пропускал звука.
— Уровень кислорода в шкафу соответствует среднему качеству воздуха в игровом мире, — объяснил Рой. — Если там нечем дышать, то и там нечем дышать. Плюс в том, что качество воздуха не сказывается на игре, и если контроль загрязнения вас не прикалывает, то беспокоиться об этом не обязательно. Чисто с экономической позиции этого даже лучше не делать. Но…
Ванна забилась в уголок и наблюдала — ее психика начала махриться по краям; она думала: Вот опять. Стоит чуть сбавить бдительность, почувствовать себя в безопасности, начать доверять окружающему миру, и тут…
Коротышка рассмеялся над какими-то словами Роя, и Ванна рефлекторно сделала шаг назад. И толкнула задом что-то из хлама, который Гарри собирал у себя в кабинете. Ванна протянула руку, чтобы не дать этой штуке упасть, и нащупала гладкую деревянную рукоять. Бейсбольная бита — тренировочная, под названием «БыстроУдар», ее производила та же компания, что делала для Ганта шкатулки с секретом. Бита измеряла скорость замаха игрока и отображала ее на цифровом дисплее в нижней части ручки в формате «миль в час». Корпус биты был ясеневым, наконечник утяжелен.
Теперь смеялся Рой, и смех его был над Гарри — в нем слышалось почти неприкрытое презрение. Ванна не задумываясь бросилась вперед. Она целила Рою в маковку, на велосиметре мелькали трехзначные числа.
Рой даже взглядом ее не удостоил — он просто поднял руку и остановил удар; бита замерла и зависла неподвижно, пока ему не наскучило. И лишь после этого Рой обернулся к Ванне с напряженной акульей улыбкой и проговорил:
— Вы закончили?
Ванна выпустила биту. Злость рассыпалась в крошки, храбрость переломилась; и она побежала — через собственный кабинет в Кору. Коротышка развернулся, как на шарнире, собираясь пристрелить ее, но Рой его остановил.
— Оставь, — сказал он. И слегка наклонил голову. — Амос, Энди.
— Тебя понятно, — сказал Энди. Они оба не спеша двинулись за Ванной, закрыв за собой двери в кабинет и оставив игроков их игре.
Рой поднял биту, посмотрел, какая была скорость.
— Хм-м… — Похоже, его впечатлило. — Ну… — И снова его внимание вернулось к Гарри и игровой установке. — Приступим?
ЛОВУШКА
В канализации под Гарлемом было полно дыма; никакого огня Джоан не видела, но по мере того, как они двигались на восток под 116-й улицей, воздух сделался таким густым, что пришлось надеть кислородную маску. Прожекторы баржи ничего не давали — свет попросту отражался от дыма, так что она их снова отключила и рулила, полагаясь на Электромеркатор. Под Мэдисон-авеню она повернула на север и зигзагом прошла по нескольким мелким проходам, стараясь найти, где воздух почище.
Другую баржу она заметила, лишь когда уже почти насела на нее. На борту оказалось три Автоматических Слуги: двое со штурмовыми винтовками, третий — с пистолетом и длинным ножом, — и все они смотрели не в ту сторону. Джоан отвернула вправо, подошла к барже сзади и встала с ней бок о бок: шум водопада неподалеку позволил ей подойти незаметно; она подняла дробовик и выстрелила по обоим автоматчикам — те даже отреагировать не успели. После этого баржи столкнулись, качаясь на волнах отходов. Третий Слуга, поворачиваясь, потерял равновесие, споткнулся и полетел на Джоан; ему удалось воткнуть нож ей в бедро, пронзив мышцу до кости, — как раз в тот момент, когда она прижала дуло дробовика к его груди и нажала на спуск.
— Вы как? — спросила Айн, когда третий Слуга плюхнулся в воду. — Все в порядке?
Джоан выронила дробовик и схватилась за торчащую из ноги рукоять ножа.
— У вас все хорошо?
— Да отлично, Айн! — сказала Джоан, скрежеща зубами. Она слишком поздно вспомнила, что выдергивать нож из раны не всегда самое умное решение: при этом можно нанести вреда не меньше, чем когда его вонзали. В данном случае это уж точно казалось справедливым: когда лезвие вышло, сильнее стала и боль, и кровотечение. По тоннелю эхом разлетелся ее вопль.
В кислородной маске дышать было трудно. Она сорвала маску, расстегнула комбинезон, достала сигарету — при этом чуть не подожгла кислород — и первой затяжкой втянула две трети. Дыхание стабилизировалось. Второй затяжкой она прикончила сигарету, выбросила окурок и открыла аптечку. Замотала рану марлей и стерильной ватой — плотно, однако не так, чтобы получился жгут. И сказала себе, что важные артерии не перерезаны; такого она себе просто не могла позволить.
Джоан поплыла дальше. От дыма осталась лишь полупрозрачная дымка, хотя, возможно, дымка была и от шока. Через некоторое время Джоан осознала, что Айн указывает ей направление:
— Тут налево… теперь направо… потом в следующий боковой тоннель… сейчас снова направо… Мы на месте, — наконец сказала Айн. Они находились в узком второстепенном тоннеле, где потока едва хватало, чтобы поддерживать баржу на плаву. Электромеркатор говорил, что они на 124-й улице, между бульварами Адама Клэйтона Пауэлла-младшего[320] и Малколма Икса — несуществующий отрезок улицы. Они под «Вавилоном».
В стене тоннеля была пробита дыра — такая большая, что через нее прошел бы человек или Слуга. Рядом с дырой в стену был вбит металлический клин.
— Это здесь? — спросила Джоан.
— Да, — ответила Айн.
— Что внутри?
— Я не знаю.
— Вы знали, как досюда добраться.
— Это не значит, что я знаю, что внутри, — ответила Айн, несколько смущенно.
Джоан намотала швартов на клин. Проверила ногу: она утратила гибкость и болела, такое ощущение, будто лезвие так и осталось в бедре, — но не онемела, и ходить Джоан могла. Кажется, артерии действительно не перерезаны, подумала она с вынужденным оптимизмом. Повязка промокла, и с пятки капала кровь.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
