жилетка… Аньез? Да тут таких жилеток…
Некстати вспомнился Горький, «Мать»: толпа напоминала птицу, и Павел был ее клювом – как-то так примерно… Только здесь все не так – если и птица, то – курица, или, скорей, молодой задорный петушок! Которому сейчас повыдергивают все перья и отправят в кастрюлю – на суп.
Кругом творилась какая-то жуть: звучали выстрелы, кто-то кидал булыжники, горели перевернутые машины, и вновь налетевший ветер уносил к Сене черный вонючий дым… Наверное, где-то у Нотр-Дама, на острове Сите, сейчас было куда как спокойней. Наверное, там и туристы гуляли. Совсем рядом, ага…
Не прошло и пары минут – время здесь ощущалось иначе – как полицейские начали теснить митингующих к Пантеону, к церкви Сен-Этьен-дю-Мон. Окружали, брали в каре, колошматили дубинками, тащили, бросали в машины…
Словно в остановившемся кадре, Сергей вдруг увидел, как избивали совсем еще юного паренька, наверное, ему еще не было и четырнадцати. Кто-то вмешался…
– Эй! Вы что творите-то? Это ж ребенок!
Какая-то девушка, гламурная блондинка в красных джинсах и пестром жилете… Правда, весь гламур-то с нее сошел…
– Аньез!
– Англичанин? Давай, помогай! Ну же!
Не долго думая, молодой человек метнулся вперед, расталкивая всех, кто мешал… С разбега опрокинул полицейского… получил по спине дубинкой… Но тут уж выручила Аньез – набросилась на представителя закона. Словно тигрица… Тот попятился, отошел… А парнишка-то лежал уже не шевелясь. Прямо на грязном асфальте…
Заработала рация. Кто-то передал приказ, и полицейские спешно отошли к Сорбонне. Неужели, победа? Хм…
Что-то вдруг ухнуло, разорвалось прямо над головой, и фиолетовый сладковатый дым опустился в толпу…
В горле запершило. Глаза словно бы ожгло огнем, рекой полились слезу!
– Слезоточивый газ! Вот, сволочи…
Повезло, облако задело лишь краем – Сержу с Аньез несмотря на текущие слезы, удалось так затащить парнишку в какой-то двор…
– Ты как?
– Плохо… – тот все же пришел в себя, и это радовало.
– Воды бы… и нам бы тоже… Черт, слезы-то… Вот ведь гады-то! Там, у набережной, фонтанчик… рядом, – вдруг встрепенулась Аньез. – И машина у меня там брошена… Проберемся? Эй, парень, тебя как звать-то?
– Жан-Жак, – мальчишка несмело улыбнулся. Худощавый, растрепанный, он напоминал сейчас подраненного воробья.
– О, как Руссо! – улыбнулась девчонка.
Вот молодец! Она еще и шутила.
– Идти-то сможешь, Руссо?
– Угу.
– Раз можешь, идем! Что тут сидеть-то?
Разбегающихся «бунтовщиков» никто особенно не ловил, и уже весьма скоро беглецы, промыв глаза у питьевого фонтанчика, выбрались на набережную Монтебелло. На той стороне, за коричневой – как всегда в мае – Сеной величественно высился Нотр-Дам. Словно остов выброшенной на берег огромной рыбы с контрфорсами – ребрами.
– Вон машина…
Улыбнувшись, Аньез показала на темно-голубой «Ситроен «Де Шво», припаркованный невдалеке прямо на тротуаре. Что ж, тоже недорогая машинка, такая же, как и «Рено» Надин.
«Citroën 2CV» – «Ситроен Две Лошади» – именовался так по облагаемым налогом лошадиным силам своего маломощного моторчика, и составлял ближайшую конкуренцию пресловутому «Рено 4CV». По крайней мере, этот все же был попросторнее, и стоил немного дешевле. Хотя – брезентовая крыша, зато передний привод, и три литра на сто км.
– Три литра на сто? – усаживаясь, не поверил Сергей. – Да не может быть!
– Ну, у тебя в Англии, конечно же – «Роллс-Ройс»!
– А я с вами не поеду, спасибо! – встрепенулся мальчишка. – Я здесь не далеко живу, на рю Понтуаз. Сам доберусь.
– Точно? Смотри-и… Ну, удачи тогда – бон шанс! Больше не нарывайся, гаврош.
– И вам удачи… Мадемуазель… вы очень красивая!
– А то без него не знала… О! Очки! Так и знала, что в машине оставила. Ну, едем… Вам, кстати, куда, сэр?
– На Сен-Мишель… но, там баррикады… Да я отовсюду доберусь.
– Тогда – со мной. Там почти рядом.
Хмыкнув, Аньез запустила двигатель…
Объехав мятежный квартал аж со стороны вокзала Аустерлиц, темно-голубой автомобильчик, тарахтя двигателем, прокатил по бульварам Сен-Марсель и Араго, выехал на площадь Данфер Рошро со знаменитым Бельфорским львом, и, свернув на авеню генерала Леклерка, почти сразу же припарковался у тротуара.
– Вот здесь я и живу… – кивнула девушка. – Угол рю Дагер и Женераль Леклерк. На Дагер, кстати, вино неплохое. И недорого. Купишь друзьям – оценят.
– Хм… – стажер замялся – денег-то у него не было…
Аньез догадалась! Вытащила и кармана жилетки купюру:
– Вот тебе… Потом отдашь…
– Да я…
– Как сможешь. Ну! Иди же! Тебе – туда.
Что ж, раз уж рекомендовала…
Купив на уличном рынке две бутылки бордо, молодой человек попросил завернуть их в пакетик. Пока ждал – задумался…
Здесь, на Данфер Рошро, стояла вполне себе мирная тишь да благодать, даже не верилось, что практически совсем рядом идут бои!
Да, да – рядом. И да – бои. Как еще скажешь-то?
Рядом… Вот сейчас отсюда, от площади, по одноименной улице, мимо госпиталя Сен-Венсан-де –Поль – к фонтану Обсерватории… тут и уже Сен-Мишель. Всего-то минут двадцать пешком. Ну, если совсем никуда не спешить – полчаса.
– Эй, англичанин!
Кричали откуда-то сверху. Взяв у торговца пакет, Сергей задрал голову. С ажурного балкона ему махала рукой Аньез в коротенькой блузке. Ах, до чего же хороша!
– В субботу, часиков в семь, заглядывай в гости, ага?
– Ага!!!
– Третий этаж, квартира девять. Я скажу консьержу.
– Я приду! Обязательно приду, – радостно возопил юноша.
– Буду ждать, – послав воздушный поцелуй, девушка рассмеялась. – Ну, пока, англичанин! Да, знаю, знаю – Серж.
Как рассказал явившийся поутру Жан-Клод, полиция арестовала уже около четырех сотен человек. Еще около шести сотен оказались в больницах. На Латинский квартал больно было смотреть. Остовы сожженных автомобилей, поваленные словно бы небывалым ураганом деревня, многие из которых были выбраны с корнем, разбитые витрины, развороченные на брусчатку мостовые, покрыты граффити стены домов.
Студентов поддержали видные интеллектуалы Жан-Поль Сартр, Симона де Бовуар, Натали Саррот, Франсуаза Саган, Франсуа Мориак…
Кульминацией молодежного бунта стала «ночь баррикад» с 10 на 11 мая. Накануне днем в Латинском квартале прошло массовое шествие, а ночью возобновились столкновения. Как и все предыдущие дни, радиостанции вели прямую трансляцию с мест событий.
К этому времени студенты уже бунтовали по всей Франции. В районе площади Эдмона Ростана, так сказать, по места временного жительства Сергея Соколова, студенты возвели около шестидесяти баррикад, водрузив на них черные и красные флаги!
Полицейские снова пошли на штурм, и побоище длилось больше шести часов! Патрику сломали два ребра, а Жан-Клоду – нос, Серж отделался легкими ушибами. В квартире на рю де Медичи – так сказать, в эпицентре революционных событий! – организовали что-то вроде легкого
