свою ошибку, глупую и наивную. Он-то искал четырнадцатилетнего подростка, а вовсе не утонченную французскую мадемуазель! Хорошо, хоть нашел. Впрочем, хорошо ли? Выбраться бы домой… Или… все же торопиться не стоит? А дома… что сказать на работе начальнику? Ладно, придумается что-нибудь…
– Да, я один раз пробралась в свою старую жизнь… Просто захотелось. Зашла в дом на рю Медичи, оставила консьержу визитку с услугами. Потом просто зашла – меня уже ждали. Все та же пожилая пара… Патрик эту квартиру снимет всего-то год. Сделала хозяйке маникюр, наложила на лицо маску… Заглянула на балкон… и вдруг увидела крышу! Ну, нашу крышу с дельфином! Не удержалась, выскочила… И зря!
– Почему зря? – удивился стажер. – Домой же вернулась.
Повернув голову, Аньзе взглянула на него, как смотрят на совсем уж несмышленых детей:
– Дом – это там, где тебя любит и ждут. Там… Там меня никто не ждет и не любит. Мой дом теперь – здесь. Я сама его создала, так, как хочу! Понял?
– Да понял я, понял, – замахал руками Сергей. – Ты что агришься-то?
– Да не злюсь я! Просто так у случилось – жиза… – девушка хмыкнула. – Знаешь, я уже и язык наш забыла. Ну этот, подростковый. Агриться, жиза, жесть… Сейчас вот вспомнила – прикольно. Ну, что? Продолжаем чилить?
– Угу… Интересно б еще знать, когда, при каких условиях портал открывается? Ну, когда с балкона на крышу перейти можно.
– Не знаю, – Агнесса повела плечом. – Знаешь, у меня все случайно вышло.
– И у меня… Просто хочется знать…
– Так узнай! Патрика расспроси, ребят… Да что я буду учить-то? Кто из нас мент?
– Стажер пока что…
– Стажер… – Агнесса зажмурилась… – я читала… Стругацкие, да…
– Ого!
– И про «бабочку Бредбери» тоже читала… Знаешь, мне кажется – все вовсе не так! Нет никакой бабочки, ничего не случится. Все уже учтено: что было, и что будет. И что я здесь, и что – ты, мы ни на что не повлияем! Вернее – повлияли изначально. Будущее не изменится, оно уже такое. История не пойдет по-другому от нашего пребывания здесь. Все учтено – и балкон, и крыша. Все идет, как должно идти.
– Ну, ты философ, – присвистнул стажер. – Или это вино в голову ударило?
– Да нет, не вино. Простоя думала уже над этим. Девушки ведь тоже иногда думают.
Передернув плечами, Аньез посмотрела в окно:
– Что-то соседа не видно… Наверное, на работе, бедняга.
– Вот ведь незадача-то! – хохотнув, молодой человек откупорил вторую бутылку. – Зря мы с тобой старались! А в этой квартире ты…
– Третий год уже. Как-то увидела на бульваре Клиши месье Жоржа. Испугалась. Очень, – девушка все же закурила, выпустила дым. – Сразу же перекрасилась… ну и задумалась о новой квартире. Как раз заказы косяком пошли! Сюда переехала, машинку купила… Теперь бы ателье открыть!
– Славно как! Ателье… Рад за тебя! Вот, честно слово – рад. Ты… такая молодец, Агнесса! Сама себя сделала, всего добилась сама… Нет, правда! – Сергей быстро натянул джинсы и футболку. – За картошкой схожу. Тут, на Дагер, продают, я видел. Не так и поздно – успею еще. С тушенкой пожарим, а?
– Круто! Только лучше мяса возьми, – взяв с комода кошелек, девушка расхохоталась. – Жареная картошка, надо же! Да еще с тушенкой… Не ела тысячу лет.
Стажер управился быстро, благо идти было недалеко – все же тут, рядом, на небольшом уличном рынке. Купил картошки с луком, мяса…
Тут же, на кухне и почистил, принялся жарить… Аньез притащила вино, уселась на подоконник, прищурилась, покрутив ручку стоявшего здесь же приемника:
– Давненько уже меня никто не кормил!
По радио передавали хронику. Все, как обычно: баррикады, уличные бои, профсоюзы призвали к забастовке… Премьер-министр Жорж Помпиду что-то там сказал.... Президент Де Голль выступил с речью…
– Завтра к ребятам пойдем, – глянув в окно, негромко промолвила девушка. – Поможем. На баррикадах… и не только там.
Серж помешал скворчащую на сковородке картошку, попробовал… посолил:
– Умм…
– А мне?
– На… Ну, как?
– Пожалуй, я б еще подсолила.
– Соль – соленая смерть!
– Не! Не соленая – белая. А сахар – сладкая!
– Слушай… Боюсь даже спросить… – молодой человек потянулся к маслу.
– А ты не бойся – спрашивай! Захочу – отвечу.
– Вот скажи… Ты вся из себя такая буржуа! Квартирка обставленная, телевизор вон… машина, ателье замыслила… Тебе революция-то зачем?
– Зачем и всем, – к большому удивлению Сергея, красотка ничуть не обиделась. Наоборот, разъяснила все весьма буднично:
– Ты знаешь, как здесь все тухло-то, а? Да, вроде бы благосостояние растет, и заметно. Авто дешевое почти у всех, мотороллеры, мотоциклы, клубы… но… Про женщин я тебе говорила, теперь за всех скажу. Тут, как бы тебе сказать – фарисейство, что ли. Уж я-то знаю! С одной стороны – доступные женщины на любой кошелек и вкус, с другой – аборты запрещены, и даже уголовно наказуемы! Большинство школ – раздельные, а развод – куда хуже кражи. Общежития тоже раздельные, парням даже в комнаты девушек запрещено заходить! Да, в общем-то, не в этом только дело… во всем так, понимаешь! Затхлось какая-то, всюду этот… «квасной» патриотизм… но те, кто этому «патриотизму» учит, гнилые насквозь. Я знаю, поверь… были у меня любовники… Всюду показуха, всюду цифры, отчеты. Просто надоело так жить! Не только студентам… чиновникам – тоже.
– Этим-то чего? Жалованье, вроде бы, неплохое… Госслужба – всем обеспечены…
– Я ж и говорю – был у меня любовник… Чиновничек средней руки. Вся жизнь по регламенту. И на работе – полный завал. Вышестоящие органы отчеты требуют. Выдумывают всякую хрень, лишь бы показать свою нужность, а нижестоящие – исполняй и не вякай, иначе уволим! Запросы шлют телеграммами, да еще с пометками – «Срочно»! Важно!» по нескольку раз на дню. Еще и курьера могут послать – обычно ближе к вечеру или к выходным даже. И проверяющих тьма – на одного с сошкой семеро с ложкой. В общем, как в России до революции… Есть баре, а есть мужики сиволапые. Винтики бюрократической машины. И это свое постоянное унижение «винтики» очень даже чувствуют. И ненавидят! Начальство свое ненавидят. За пустые отчеты, за пренебрежение, надменность, за барскую спесь! Чувствуют и держат в кармане фигу. А ты думал, чего все обыватели студентов поддерживают? Да вот потому. Тухло везде… А революция – как свежий ветер! Пусть и не ураган – так хоть подышать. Что так смотришь? Это я так сказала – Кон-Бендит!
Эту ночь молодой человек провел у Агнессы, а потом – и
