сдерживаться.
Публика пораскрывала рты, когда в совершенно пустой ладони аристократа вдруг вспыхнул небольшой огненный шар голубоватого цвета.
— Озарённый!
— Не может быть…
— … такой молодой, а уже…
— … стиль полной руки…
Поняв, что его оппонент далеко не безобидная кукла для битья, Карас нор Ветлен стушевался:
— Моё намерение заключалось лишь в том, дабы напомнить — в присутствии хозяина, столь радушно распахнувшего пред нами двери своего дома, подобные выражения вряд ли могут считаться уместными, — не в пример более покладисто пробормотал посрамлённый Карас.
— Вот именно, экселенс нор Лангранс, — поддакнул отец Ислы. — Я уж не упоминаю о том, что крайне самонадеянно с вашей стороны заявлять, будто бы я не знаю своё собственное дитя.
— И всё же, я настаиваю! — с вызовом воззрился на главу семейства Мерадон магистр. — Что вы знаете про Ислу, кроме того, что она отправилась на войну? Чем вообще жила ваша дочь последние годы? Ну же, экселенс, не стесняйтесь! Расскажите всем! Неужели, вам нечем поделиться? Вот об этом-то я и говорю! Как смеете вы, кучка трусливых псов, скалить зубы на женщину, которая проливала кровь наравне с лучшими воинами Старого континента⁈ Знали ли вы, что милария гран Мерадон лишилась глаза, самоотверженно сражаясь в безнадёжном бою с алавийскими кардиналами под Арнфальдом⁈ Нет? Ну, конечно же, вам ведь гораздо важнее само наличие этого увечья! А хоть кто-нибудь из вас слышал, как благодаря госпоже Исле выстояли стены Элдрима? Снова нет? Разумеется! Ведь она не кричит об этом на каждом шагу, как иные хвастуны, которые даже в глаза не видели несметные чёрные легионы, пришедшие нас убивать!
— Экселенс нор Лангранс, я бы попросил вас… — нахмурился нор Дамел, почуявший выпад в свою сторону.
— Простите, экселенс, вы последний, кого я бы хотел задеть своей речью,– бесстрашно развернулся к нему Гимран. — Однако вам не хуже моего известно, что Корпус Вечной Звезды просидел в порту, отбивая атаку с океана. Не подумайте, будто я умаляю эту заслугу, но всё же сие — факт! Вы не участвовали в том кровавом аду, через который прошли я и милария Исла! Кстати, экселенс Линэ, а вы знали, что там, на стенах, ваша дочь своим геройским поступком спасла тысячи и тысячи жизней? А то, что она провела в чумных бараках дольше, чем кто бы то ни было, сдерживая распространение Гнева Драгора в заражённом городе? В конце концов, госпожа гран Мерадон спасла меня! И это даже не десятая часть её подвигов! Я молюсь Сагарису, чтобы настал тот день, когда все узнают о том, что она свершила за эти годы! Если кому-то мои слова кажутся чрезмерно резкими, то я к вашим услугам! Я готов кровью и собственной жизнью поручиться за то, что милария Исла — отважный боец, надежный друг и самый верный товарищ, который только у меня был! И ещё, к вашему сведению…
Гимран вдруг замолчал, потому что ощутил, как кто-то взял его за локоть. Он опустил взор и увидел перед собой соратницу. Стыдливый румянец уже сошёл с её лица, а на устах теперь играла лёгкая загадочная улыбка.
— Экселенс нор Лангранс, к чему вам вся эта суета пустых пересудов? Быть может, вы изволите пожаловать со мной на променад, дабы отвлечься от скучных речей? — произнесла она.
— С величайшей радостью, милария, — галантно поклонился Гимран. — Однако, боюсь, после всего, что я наговорил, меня могут удержать здесь против воли. Полагаю, многие сочли моё выступление дерзким или даже оскорбительным. Но я готов постоять за каждое сказанное слово!
— Коли случится так, то я разделю с вами тяжесть ответственности, экселенс, — неожиданно поддержал магистра господин нор Дамел. — Тот, кто настоит на поединке с вами, прежде должен будет скрестить шпаги со мной!
Нор Ланграс сперва округлил глаза от удивления, но потом благодарно кивнул милитарию из Корпуса Вечной Звезды. Всё же испытания Элдримской военной кампании сплотили даже тех воинов, которые сидели у разных костров.
— Ох, почтенные экселенсы, прошу, не давайте своему пылу увлечь нас за границы дозволенного! — поспешила вмешаться старая милария гран Алатрас, не упустив, как обычно, случая умастить собственное самолюбие сладостью всеобщего примирения. — Осмелюсь уверить, что ни одна благоразумная душа не помыслит ныне подвергать сомнению доблесть тех, кому мы обязаны спокойствием наших очагов. Напротив, разве не благовиднее было бы нам воздать должную признательность господину нор Лангранс за стойкость, с коей он разделял все тяготы, выпавшие на долю нашей многоуважаемой миларии Ислы? Его рассказ — не вызов, но урок истинной доблести, данный нам всем в назидание.
По рядам высокородных гостей снова пронеслась волна негромких пересудов:
— Кто бы мог подумать, что несчастная девочка прошла через такое…
— … не всякий мужчина выдержал бы…
— … сложно себе представить…
Поняв, что никто не будет им препятствовать, Гимран по-военному отсалютовал экселенсу нор Дамел, после чего позволил Исле увести его из зала. И не успели они покинуть пределы слышимости, как за их спинами вновь разгорелась оживлённая беседа:
— Кстати, уважаемые господа и дамы, не соблаговолит ли кто-нибудь из присутствующих пролить свет на нынешнее положение самого Маэстро? Признаюсь, моё изумление не знало границ, когда до меня дошли слухи, что под сей зловещей личиной скрывался не кто иной, как глава дома нор Адамастро!
— Ах, мой дорогой экселенс, ваше неведение лишь подтверждает, как тщательно хранилась эта тайна! Поговаривают, будто темноликие лишили жизни его супругу.
— Миларию Вайолу? Какой ужас…
— Если вдуматься, то её давно уже преследовал злой рок. Ещё с тех пор, как первый супруг пал от руки Маэстро…
— Постойте! Неужели это правда⁈ Она пошла под венец с убийцей мужа⁈
— Моя дорогая, столько разных версий ходит… Мне, например, поведали иную историю…
Гимран замер как вкопанный, явно желая вернуться и заткнуть всем сплетникам рты. Но Исла упрямо потянула его прочь.
— Идём же, Шёпот! Даже не пытайся их вразумить. В высшем свете перемыть кому-нибудь косточки — всё равно что свежим воздухом подышать. Странно, что мне приходится тебе это объяснять!
— Но они же там судачат о Наставнике! — возмущённо зашипел нор Лангранс.
— Ага. А как только наши спины исчезнут из виду, и нам с тобой достанется.
— Кха… наверное, мне не стоило себя так вести. Прости, Исла. Но я просто не смог смолчать! После всего того, что ты пережила… что мы
