class="p1">– Какая же ты циничная, просто жуть.
– Не жуть, а восторг. Ты пока не познала всей глубины моей мудрости. Годам к тремстам осознаешь, насколько тетушка Сара была права.
– Я не доживу.
– Тогда у меня для тебя плохие новости, что уж…
С каждым словом, с каждой шуткой у меня на душе все светлело и светлело. Я бережно собирала фрагменты расколотой кружки. Осколок к осколку, стараясь не пораниться. И было в этом занятии нечто не только медитативное, но и символичное.
Точно так же я по кусочкам собирала из души свои чувства к Рею. Первые, острые, опасные. Одно неловкое движение, и они засядут в сердце, навек стеклянным шипом в нем останутся. Заставят вспоминать, как бусины перебирать воспоминания, нанизывая их на нить дней, которые мы с ним были рядом.
Когда закончила, то несколько секунд смотрела на некогда целую, красивую чашку. Любимую мою, кстати.
А после отправила ее в мусорку.
Прекрасная история о несбывшейся любви закончена. Я ему отказала, а он передал мне приглашение на свою свадьбу.
На этом все, не так ли?
Не так ли.
Глава 18
Посещение больницы я оттягивала как могла. Сама себе придумывала сотни отговорок, чтобы не ехать. То очень важное дело, то закупки, то надо просмотреть отчеты… Но время поджимало, и я больше не могла переносить это.
Я вроде бы понимала: это мой самый близкий человек. По крови. Только духовно близости с братом я не ощущала. Мы были словно из разных миров. Куда более дальних, чем Сарочка, потому что… к ней я прикипела куда сильнее. И мне отчасти было стыдно за это. Стыдно перед родителями.
Они ведь оставили нас друг на друга. Они думали, что мы будем заботиться, жить вместе… А вышло все вот так вот по-глупому.
Я нервно поправила ворот пальто, затянула шарф и решительно потянула на себе большую дверь, ведущую в психиатрическую лечебницу.
У молоденькой целительницы в зеленой мантии – она явно проходила здесь практику, спросила о том, где находится палата Натана Норила. Она не сказала номер, лишь назвала этаж, но указала на магический стенд, где можно было узнать номер.
Но моей уверенности хватило дойти до двери и снова замереть, взявшись за ручку. У меня участился пульс – сердце начало стучать так быстро… На миг появилось странное ощущение, что вот-вот декорации больницы рухнут, и я окажусь в доме тети и дяди…
Качнула головой, прогоняя неприятные воспоминания прочь, и постучалась.
– Входите, – раздался приглушенный голос брата.
И я от неожиданности даже вздрогнула. Так давно его не слышала и, кажется, даже забыла. А он явно возмужал за это время, потому что его голос стал ниже.
Я вновь взялась за ручку и потянула ее на себя, открывая. Переступила порог.
– Адель… – удивленно произнес Натан.
Он сидел на узкой койке и до моего прихода что-то увлеченно писал в тетрадь. А увидев меня, подскочил на ноги.
– Здравствуй, Натан. – Я вошла и аккуратно прикрыла за собой дверь.
– Здравствуй, Адель. – Он сделал несколько нерешительных шагов вперед, но потом остановился. И просто смотрел на меня… и от его взгляда мне стало даже немного стыдно, что я больше никогда не решусь его обнять.
Он выглядел грустным и потерянным. Брат осунулся – на щеках выступили скулы, рыжие волосы поблекли, а больничная белая одежда висела на нем. Даже будто глаза, так похожие на мамины, потеряли свою яркость.
Все же такое магическое воздействие не проходит бесследно. И мне было жаль брата. Я рада, что он идет на поправку, я еще побеседую с его лечащим врачом… Но отчего-то других чувств у меня не было.
– Я принесла тебе свежую выпечку и фрукты. – Я попыталась улыбнуться, чтобы хоть немного разрядить то напряжение, висящее в воздухе. Подошла к прикроватной тумбе и поставила на нее пакет из ближайшей кондитерской и небольшую корзинку, которую мне собрали на рынке.
– Спасибо, – отозвался брат и указал на стул для посетителей. – Присаживайся. Я слышал от Кристиана, что тебя не было в столице некоторое время.
Он и имя кузена произнес как-то тихо, будто стыдясь.
Я присела на самый краешек стула и согласно кивнула:
– Так и есть, я ездила по делам. Как твое самочувствие?
– Все хорошо. Доктор Вейз говорит, что скоро закончится мой курс лечения. – Натан тоже сел, только на свою кровать. Неловко поправил одеяло. Потом снова на меня посмотрел и спросил: – А ты как?
– Тоже хорошо. Замуж вот зовут. – Я усмехнулась.
Я никак не ожидала, что брат вдруг спросит:
– А ты этого человека любишь?
Хм… А когда-то никого не интересовало, люблю ли я Криса и хочу ли я за него замуж. И Натана в том числе.
– Это не имеет значения.
И действительно не имеет. Ни для мэра, ни для меня. Для лорда Ибисидского – потому что отрицательный ответ его не остановит, а для меня – потому что доходить до точки назначения в виде «замуж» я не собираюсь.
Повисла пауза. Из тех, когда ты не знаешь, куда деть руки и взгляд, а еще думаешь, как бы откланяться и никого не обидеть. Хотя только что пришла.
Первым заговорил Натан:
– Прости меня, Адель. Я бы никогда в жизни так не поступил с тобой, если бы… – Он запнулся. – Я готов на все, чтобы искупить свою вину.
– Я все понимаю, Натан. – Улыбка отчего-то вышла грустной. – Но мне ничего не надо. Выздоравливай. Займись своей жизнью.
– Адель…
– Наши отношения всегда были сложными. Так было еще до Лилит и ее чар. Поэтому я трезво оцениваю ситуацию – счастливого воссоединения не будет. Но ты все равно очень близкий – по крови – мне человек, поэтому всегда рассчитывай на мою помощь.
Я поднялась, надела шляпку на голову.
– По поводу наследства – ты не подумай, что я хочу все прикарманить себе. Я верну тебе и чайную, и то, что причитается по счетам, сразу как ты выпишешься из лечебницы. На данный момент чайной занимается мой управляющий, я посмотрела все отчеты – дела там идут более чем замечательно.
Брат стоял опустив голову. А я больше не знала, что ему сказать, кроме:
– Прощай, Натан.
– Прощай, Адель, – тихо отозвался он.
И я вышла за дверь, чувствуя, что будто бы скинула тяжелую ношу с плеч. Этот разговор был все же необходим, чтобы поставить точку между нами. Просто… сейчас брат испытывает вину, но это не изменит его тяжелый характер. Мы с ним не уживемся вместе, зато ничего нам не помешает строить отношения на расстоянии. Изредка писать друг другу письма и посещать важные мероприятия – свадьбы и рождение детей, к примеру.
А еще…
Видимо, я все же не умею прощать.
Я не простила магистра Рейвенса за унизительное предложение стать его любовницей.
Как и не простила брата за предательство, пускай он был под влиянием Лилит. Ведь попытка убийства стала финалом, а уж никак не началом моих неприятностей. Которые Натан видел, но не повлиял.
Сначала отказ от учителей по «неподходящим для девочек» предметам. Потом попытки оставить состояние в семье путем выпихивания меня замуж за кузена. И в завершение унизительная ситуация с дележом наследства. Его вообще не смутили условия, на которых я должна была стать независимой. Вернее, не должна была… если бы не секреты лавки, которую мне отписали.
Наверное злопамятность – это плохое качество, но я не хотела перекраивать себя, заставлять, подавлять.
После того, как я добилась свободы от опекунства, во мне будто что-то изменилось. И мне кажется, в лучшую сторону – я научилась ценить себя и свой выбор.
* * *
Вечер накануне отъезда выдался тихим и по семейному уютным.
После закрытия лавки доставщик от модистки привез мне добрый десяток коробок с обновками. Очень хотелось сразу же побежать примерять их, но девочковые порывы пришлось подавить.
По расписанию у нас были прощальные посиделки. Я, конечно, пыталась сказать моей дорогой домашней нечисти, что в этот раз отсутствовать буду недолго, но все мои аргументы не были услышаны.
Ну, и очень сложно отказать Коту, когда он стоит перед тобой со своим фирменным пирогом в лапах. Который, разумеется, готовится только по особым поводам, и просто так схомячить это чудо с вечерним чаем – преступление.
В разгар нашего
