заявил спокойно и твердо, кинул хмурый взгляд на отца. – Мы с Рамоной поженимся. И это не обсуждается.
Я считала, отец успел смириться с мыслью, что его непокорная своевольная дочь останется с лестрийцем, но он вдруг побагровел лицом и выдал:
– Я не отдам тебе свою дочь. Она – служительница богини, Каменная жрица, а ты – виновен в смерти моего сына!
В Зале Собраний повисла гнетущая тишина – так все замирает перед камнепадом. А мне показалось, что в углу, куда не доставал свет, появился призрак Орма. Слезы подкатили к глазам.
– Отец! Даже Матерь Гор отпустила меня к нему. Неужели мы не заслужили? Ренн ведь спас Антрим!
Без благословения родителей браки не совершались, это знал каждый искатель. Конечно, можно было ослушаться, но я хотела, чтобы все было по-человечески. И не теряла надежды наладить отношения с отцом.
– Да оставь ты их в покое, старый ворчун! – вмешался старейшина из дома Лилового камня. Этот добродушный толстячок всегда мне нравился.
Но отец был непреклонен. Даже матушка Вестия не стала ничего говорить, родительское благословение должно быть получено добровольно, от сердца. Только тогда оно имеет силу.
– Что ж, Роран, если ты такой упрямый, – Ренн посуровел лицом, – я пройду Испытание Воли. Помнится, у вас есть такая традиция.
Об этом старинном обычае я рассказывала ему во время путешествия на маковые поля. Горло сдавило от страха, пальцы похолодели, и я вцепилась в локоть своего лестрийца.
– Ренн, нет! Это очень опасно!
Но тот меня не слушал.
– Я докажу, что достоин твоей дочери.
Они что, с ума что ли посходили?! Мало сегодняшнего? Злость подняла меня с места, я вскочила, полыхая праведным гневом.
– Я не позволю, ты уже все доказал, Ренн! Отец, хватит! К чему это все?
Реннейр послал мне уверенный взгляд, а потом, опустив на плечо широкую ладонь, вынудил сесть обратно. Вот же два упрямца! Что отец, что Реннейр – они стоят друг друга.
– Хмм… родитель действительно может потребовать от жениха Испытания Воли, – заметил кто-то.
– Старые традиции никто не отменял…
Матерь Гор, когда нас уже оставят в покое и дадут насладиться заслуженным счастьем?!
– Только все должно быть честно. Ты не используешь Дар, – произнес отец, глядя исподлобья.
Зверь-из-Ущелья только усмехнулся в ответ.
Глава 43. Испытание Воли
Реннейр
Эту ночь я спал как убитый в одной из гостевых комнат Антрима. Сказалась усталость последних дней, а телу надо было дать отдых перед испытанием. Но даже во сне я чувствовал близкое присутствие Моны – как будто горы разрешали обмениваться мыслями и снами.
Утром моросил дождь, рваные клочья тумана стелились по земле, облизывая сапоги. Поглазеть на древний обычай собрался, наверное, весь Антрим. Накануне Дем пытался отговорить меня от этого безумия, но я оставался непреклонен. Страха не было, осталась лишь холодная решимость.
Искатели встали живым коридором: хмурые, помятые, с тяжелыми, точно камни, взглядами. Все они должны желать мне смерти, никакими силами не допустить того, чтобы я дошел до конца. Но я видел в их глазах только усталость.
Даже если бы они накинулись всей толпой, если бы я не смог идти, я бы полз, впивался в землю пальцами, зубами, но добрался бы до своей женщины. Раскидал бы их всех, как щенков.
Я больше не оставлю Рамону. Ни ее, ни наше дитя. Вера в светлое будущее добавляла сил.
Дети гор построились в два ряда. Искатели в начале держали камни, в середине – стояли с палками наперевес. А у тех, кто замыкал этот невеселый коридор, в руках поблескивали ножи.
Испытание Воли – камень, дерево, металл. Кто это только придумал?
В самом конце строя я видел Рорана с Рамоной. Он – такой же всклокоченный и хмурый, как вчера. Она – бледная и хрупкая, как первый весенний росток.
За их спинами толпился народ. Мелькало напряженное лицо Демейрара, он пришел меня поддержать.
Влажный ветер ударил в лицо, освежил горячую голову. Сделав глубокий вдох, я медленно пошел вперед, чувствуя, как вздрагивает сердце. Взгляд Рамоны – распахнутый, полный ужаса и тревоги, бил прямо в грудь. Когда-то я думал, что у моей смерти глаза будут янтарного цвета, но именно ради них мне хотелось жить.
Поравнявшись с первой парой искателей, я был готов обороняться, тело напряглось, как тетива. И вдруг…
Ничего не произошло. Я даже застыл, думая о подвохе.
Сделал еще шаг – расслабляться рано, они могут ударить в спину. Следом второй… третий… четвертый…
Они смотрели на меня, провожая серьезными взглядами, а у одного из них, старого и колоченного жизнью, на ресницах дрожали слезы. Камни с глухим стуком падали на землю. Дети гор разжимали пальцы – один за другим, один за другим!
Рамона стояла, приоткрыв рот от удивления.
Не знаю, какая сила помогла преодолеть этот коридор. Ни разу не оступиться, не оглянуться. Сначала я шагал медленно, а потом все быстрей и быстрей. А за спиной под звон падающих ножей вырастали невидимые крылья. Никто не поднял на меня руку.
Я вышел победителем.
Рыдая, Мона бросилась ко мне на шею. Дем выдохнул с облегчением, а Роран опустил к земле взгляд.
– Ну что, Роран из дома Алого камня, теперь ты согласен отдать за меня свою дочь?
* * *
Рамона
Я думала, что не усну этой ночью. В голову лезли пугающие образы, но, как только она коснулась подушки, сон укутал меня теплым покрывалом. И снилось, что Ренн держит меня за руку, шепча на ухо нежные слова.
Когда он только ступил в живой коридор, я была готова сорваться с места и бежать, нестись сломя голову, чтобы защитить его. Этот упрямец всем стремится что-то доказать. Как не понимает, что мне этого не надо?
И отец… такой упрямый! Разве еще не смирился? Думает, я откажусь от мечты?
Слезы хлынули из глаз, когда я поняла, что искатели не собираются исполнять обычай. Они поверили в Ренна и признали его, никто не хотел насилия и боли. Вчерашний день многое решил.
– Ну что, Роран из дома Алого камня, теперь ты согласен отдать за меня свою дочь?
Вцепившись в запястье Ренна, я пристально глядела на отца. За нами, кажется, следил весь Скальный город, даже горы притихли в ожидании развязки.
– Хорошо, твоя взяла. Забирай ее! – отец махнул рукой.
Люди заволновались, одобрительно загикали, а мы с Ренном встали напротив него. Я едва не подскакивала от нетерпения, стискивая пальцы любимого.
Отец быстро осенил нас особым знаком, и в этот момент
