я никогда не слышала от него этих слов, и сейчас они звучали так непривычно. Словно и не он говорил. Но в глазах не было привычной гордыни и строгости, на меня смотрел усталый и раскаявшийся человек.
– Ты тоже меня прости, – я коснулась отцовского плеча, а он обнял меня обеими руками и прижал к груди.
– Моя девочка… Сколько времени потеряно… Прости… прости…
Чувствуя, как содрогается мощная спина, я тоже не смогла сдержать слез. Это был долгий путь к пониманию и принятию друг друга, но мы его прошли. Наверное. А прошлое пусть останется в прошлом.
Вдруг звонкий голосок прозвенел над сводами храма, и мы оба повернулись.
– Это что, мой дед?
Обнимая Реннейра за шею, наш мальчишка недоверчиво взирал с вершины лестницы.
– Мы нарекли его Ормом, – я вытерла соленые дорожки со щек. – Он на него и правда похож, но нашего мальчика ждет совсем иная судьба.
– Да, это твой дедушка. Познакомься! – Ренн уже спешил к нам, помогая спускаться малышу.
Я старалась не замечать напряжения, повисшего между моим отцом и мужем. Ну ничего, у них еще будет время поговорить и решить прежние разногласия.
Орм смотрел на дедушку долго и пристально, чтобы, наконец, выдать:
– А ты что, медведь? Почему ты такой лохматый?
Не выдержав, мы все рассмеялись, а отец протянул к нему руки. И Орм, который никогда не признавал незнакомцев, пошел!
– Мое имя на языке искателей означает «медведь», поэтому ты прав, – терпеливо сообщил он, улыбаясь краешком губ, которые терялись в густой бороде.
– Хочешь, покажу свои игрушки? У меня их много. Ты тоже можешь мне что-нибудь подарить.
Молодец, сыночек! Почуял родную кровь, теперь он с деда не слезет. Они встали чуть поодаль, болтая о чем-то своем, а Ренн тут же сгреб меня к себе в объятья.
– Теперь твоя душа спокойна?
Я кивнула и ткнулась носом в плечо. Такое крепкое, надежное. И другого не надо.
– Даже не представляю, что будет с отцом, когда он узнает, что скоро у него появится внучка.
– Ты уверена, что это девочка? – теплая ладонь легла на живот.
– Должно же быть равновесие в этом мире, – хитро улыбнувшись, я привстала на цыпочки и коснулась губами колючей щеки.
Эпилог 2
Реннейр
День клонился к вечеру. Закончив все дела, я поднялся на крышу, чувствуя, как мышцы приятно гудят от усталости.
Вид сверху был завораживающим. Здесь небесная синь мешалась с белизной облаков и зеленью летних трав. Ветер гулял, ничем не скованный, вольный. Мы с Моной любили встречать закаты в этом месте, а порой удавалось захватить и рассвет.
Я увидел это место во сне десять лет назад. Тогда казалось, что это бред умирающего, а теперь здесь живет моя женщина, здесь рождаются мои дети. Здесь они учатся ходить и скакать на лошадях, постигают основы Дара, учатся творить магию камней, ветра и порталов.
Это чудесное место – большой дом при храме и сад, утопающий в зелени. Окна дома выходят на изумрудную долину, усеянную звездами весенних цветов и пересеченную юркой речушкой. Совсем рядом белеют заснеженные шапки гор, а по утрам сюда спускаются облака.
И это наш дом, где мы сами себе хозяева. Наш храм, объединивший в себе силу камня и ветер равнин.
Много воды утекло с тех пор, как мы стали мужем и женой. Наши с Рамоной усилия не пропали даром. Потихоньку на равнинах прорастало семя народа искателей, а сами дети гор больше не боялись исчезнуть в веках. У них появилось будущее.
Я думал обо всем этом, стоя на крыше храма. Внизу на лужайке играли наши дети с маленькими послушницами и послушниками. Все они были талантливы, требовалась лишь небольшая помощь в раскрытии и контроле Дара. Каждый год родители приводили сюда своих чад, а иногда оставались сами, если желали того.
Конечно, никто никого не держал насильно, и родители в любой момент могли навещать и забирать детей домой. А после окончания обучения, которое длилось от нескольких месяцев до нескольких лет, юные дарования возвращались в родные селения, чтобы стать умелыми целителями, портальщиками, магами ветра или плодородия. Или уходили в Антрим, где их принимали благосклонно и радушно.
В общем, скучать нам не приходилось, здесь всегда было людно и весело.
В храме теперь жил старый Леймах, которого я не смог убить в ту ночь. Он покинул Волчью Пустошь, потому что, по его словам, там давно не было Бога. Теперь он чувствовал его присутствие здесь. Старик с удовольствием возился с послушниками, рассказывая об основах жреческого искусства.
– Ренн! Ты здесь?
На вершине лестницы показалась моя сияющая жрица – придерживая подол изумрудно-зеленого платья, она шла ко мне. Настоящая богиня в обличье земной женщины.
– Дети спрашивают, где их лошадка, – хихикнув, Мона прикрыла ладонью рот, а я закатил глаза.
За эти десять лет у нас с Рамоной родилось четверо прекрасных детей. Нашему первенцу, Орму, было уже девять – как быстро пролетело время! Он отличался неумным любопытством, совсем как матушка, стремился залезть в каждую дырку, исследовать каждый закуток. Ну и в неприятности частенько влипал, куда без этого!
Вторую дочь мы нарекли Ледарой, в честь моей матери. Недавно ей исполнилось шесть лет, и она удивляла всех не только талантом, но и небывалой для ее возраста сообразительностью. А еще обожала сидеть подле Рамоны и смотреть, как та зачаровывает амулеты.
После Ледары появились двойняшки – Оланна и Дем. Они уж точно никому не давали спуску. И, конечно, я был их любимой игрушкой. Если раньше меня называли Зверем-из-Ущелья, то теперь дети утверждали, что я их верный конь.
Дожили…
Но я был только рад, ведь у меня появилась семья, о которой раньше не мог и мечтать.
Я обхватил рукой талию жены и привлек ее к себе. Голова закружилась от аромата меда, солнца и душистых горных трав.
– Отец звал в гости, – произнесла Мона, касаясь пальчиком подбородка.
Роран к нам так и не перебрался, предпочел доживать свой век на родине, в Антриме. Но мы с семьей навещали его, путешествуя через порталы. Дети любили равнины и горы одинаково и всегда были рады дедушке. А он души в них не чаял, пытаясь подарить внукам то, что в свое время не сумел дать детям.
Иногда я вспоминал своего отца и думал, как все могло сложиться, если бы алчность и гордыня не затуманили его взор. Но Брейгар Инглинг свой выбор сделал, и я ничем не мог ему помешать. Зато смог, наконец, найти
