— Что случилось? Плохо, да? — тут же кинулись к ней мать и подруги.
— Голова закружилась, — вымученно улыбнулась девушка, — ничего, пройдет. Это с непривычки. Залежалась я тут.
— У меня так же было после госпиталя, — понимающе кивнула Зина.
— Прошло? — с тревогой и надеждой посмотрела на нее Волкова. Приближающаяся комиссия давила тяжким грузом.
— Прошло, — весело улыбнулась Зина и, понимающе, подбодрила — не переживай, все хорошо будет. Вместе на комиссию пойдем.
— Тебе-то зачем? — удивленно уставилась на нее Настя, — Ты артистка теперь. Знаменитая. Мы с Сашей сегодня кино смотрели.
— Ай, глупости все это, — скривившись, махнула рукой Зина — не хочу! Надоели! Грязь и трясина. Богема! — произнесла она, как ругательство. — Не зря наш Саша от всего этого отбрыкивается, как может!
— Что-то случилось? — остро взглянула на подругу Волкова.
— Да что там может случиться?! — презрительно сморщилась Короткова, и тут же созналась, — Клеится там один. Режиссер. Проходу не дает!
— А ты?
— А что я? Сказала, пристрелю! — хохотнула Зинка, — Проникся! Да не в этом дело, — она серьезно посмотрела на девушек, — просто домой хочу, в корпус, в эскадрилью. К девчонкам. К Вите. А здесь… Не мое это, оказывается. Как кино-то вам? — перевела она тему.
— Мне понравилось, — улыбнулась Настя, — молодцы вы с Тимуром. И Крючков хорош.
— А Саша что сказал?
— Ему тоже понравилось, — соврала Настя. Ну не хотелось ей расстраивать Зину.
— Ой, не умеешь ты врать Настька! — усмехнулась Короткова, — Ну что, готова? — она посмотрела на Лену, та закончив расчесываться кивнула. — Тогда вперед! — Зина вскочила с Ленкиной койки и встала в пафосную позу, тут же расхохотавшись.
— Тихо ты! — шикнула на нее Ленка, — Зою разбудишь!
— Ой! — Зинка, смешливо сверкая глазами, прикрыла ладонью рот.
Веселой гурьбой, под удивленные взгляды прохожих высыпали на госпитальное крыльцо. Тимур, с надеждой глядя на Лену слегка отодвинул локоть, предлагая опереться на него. Девушка на мгновение задумалась и аккуратно взяла парня под руку. Из Фрунзе словно выпустили воздух, а глаза радостно засияли. Смешной он. Такой серьезный, основательный. А ведет себя, как мальчишка.
— Тимур, Вы с нами?
— Если не прогоните, — робко улыбнулся он уголками рта.
— Не прогоню, — улыбнулась в ответ девушка.
— Я рапорт подал, — ни с того, ни с сего сказал Фрунзе, — о переводе. В ваш корпус.
— А зачем вы мне об этом говорите?
— Не знаю, — пожал плечами парень, — У Вас когда комиссия, Лена?
Девушка напряглась.
— На следующей неделе. В понедельник.
— В госпитале?
— Да.
— Я приду. Можно?
— Зачем?
Тимур задумался и остановился, посмотрев Лене в глаза:
— Потому что Вы мне нравитесь.
Лицо девушки полыхнуло красным:
— Вот еще! — она хотела вырвать руку, но Фрунзе не дал. Да и не пыталась она сильно. А чуть позади, замедлив шаг, за ними с улыбкой наблюдала Мария Александровна. И то, что она видела, ей нравилось. Дочь на глазах оживает. И даже улыбается. Впервые, с тех пор, как она увидела ее на больничной кровати. И пусть она всю дорогу шла с парнем, забыв о матери. Это ничего. Это правильно. Они еще наговорятся, насекретничаются. А сейчас главное, что в полных боли и тяжелой мрачной ярости глазах ее девочки появилась жизнь!
Едва свернули во дворы, в глаза бросился роскошный силуэт «Опеля» и галдящая стайка детворы, кружащаяся вокруг. Немного в стороне братья Поляковы, посмеиваясь, беседовали с местными парнями. Иды видно не было. Но завидев ребят, она тут же вылезла из салона автомобиля. Иван с Виктором тоже тут же закруглили разговор.
— Ха! Настька, ну ты даешь! — радостно воскликнул Иван, сграбастав пискнувшую Федоренко в объятья, — целый лейтенант и Герой! Представь, брат, и это наша тихоня Федоренко!
— Но, но! — откуда-то из-под мышки у парня возмутилась Настя, — И вообще, как Вы обращаетесь к старшему по званию?!
— Ой! — делано испугались братья. — К Вам тоже по уставу, товарищ подполковник? — Витька хитро посмотрел на Сашку.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-390', c: 4, b: 390})
— Поздно, — сурово нахмурился Стаин, — теперь только на губу!
— Все, брат! Кончился праздник, так и не начавшись! Ждет нас с тобой сырая гауптвахта! — закричал Иван, театрально, заламывая руки. Тут Сашка не выдержал и расхохотался, обнявшись сначала с парнями, а потом с Идой.
— Поздравляем! — радостно загалдели Поляковы
— Поздравляю, — тихонько улыбнулась Ида, отводя Стаина в сторону. — Ты подумал, о чем я тебе говорила? — она тут же перешла к делу.
— Весельская, — возмутился парень, — не порть человеку праздник!
— Ничего, наверстаешь, — она требовательно посмотрела ему в глаза.
— С партизанами кто будет работать?
— Яков Яковлевич тут остается. Он и будет командовать. А экипажи те же останутся. Девочки маршруты выучили. Мы курсантов привлекаем еще.
— Приготовилась? — вздохнул Сашка, получив в ответ решительный кивок. — Хорошо. Готовься. Примешь эскадрилью у Нкифорова.
— А Петр?
— А Петр на полк. Что там эти приготовили? — Сашка кивнул на братьев, которые теперь вполне официально числились испытателями КБ Миля, — Ты в курсе? А то я к Михаилу Леонтьевичу не успел зайти.
— В курсе, — улыбнулась Ида, — но не скажу. Пусть ребята сами похвастаются.
Неожиданно резко раздался оглушительный гудок автомобиля, от которого все присутствующие вздрогнули и обернулись на водительское сидение, где, втянув голову в плечи, сидела перепуганная Валя, а рядом с ней у открытой двери стояли Верка и Вовка Поливанов. Сашка погрозил детям пальцем. Ругать не хотелось, да и не за что было. Без разрешения Михалыча они в машину не попали бы. А вот, кстати, и он.
— Товарищ подполковник, — водитель замер у машины, не решаясь отвлечь командиров от разговора. Дождавшись, когда Сашка подойдет к нему он жестом фокусника откинул крышку багажника, — Фьююююють! — присвистнул Сашка, — Откуда такое богатство? — в багажнике, аккуратно переложенные паклей, как снаряды в ящике лежали бутылки вина с грузинской вязью на этикетках и две бутылки коньяка. Тоже грузинского. Марочного. Коллекционного. 1901 года, судя по цифрам на этикетке.
— От товарища Народного комиссара, товарищ подполковник. Через секретаря передал с поздравлениями.
Точно! Хорошо, что напомнил! Сашка взлетел по лестнице в квартиру, где Дарья Ильинична, как обычно хлопотала на кухне. Быстро набрал номер.
— Приемная товарища Берии, — раздался в трубке знакомый голос.
— Иван Алексеевич, это подполковник Стаин. Товарищ нарком на месте?
— Нет, на выезде. Что-то случилось, Александр Петрович?
— Нет. Просто сегодня в Кремле получил вызов от генерала армии Жукова и генерал-лейтенанта Василевского завтра в полдень прибыть в Генштаб. Хотел поставить в известность Лаврентия Павловича.
— Хорошо, Александр Петрович. Я передам.
— Спасибо Иван Алексеевич. И за подарок тоже.
— Получили? — хохотнул полковник, — Это Лаврентия Павловича благодарить надо. И на счет трофея вопрос решен. Пусть Ваш водитель зайдет ко мне завтра с утра.
— Какого трофея? — не сразу понял Сашка.
— Опеля, Александр Петрович, — напомнил секретарь.
— А! Спасибо, Иван Алексеевич.
— Не за что, обращайтесь.
Еще несколько минут взаимных расшаркиваний и разговор закончился. Теперь можно и праздновать. Ну и Михалыча порадовать.
— Что-то случилось, товарищ подполковник? — обеспокоено спросил водитель, когда Сашка вернулся на улицу.
— Нет. Вспомнил кое-что, — махнул рукой Сашка, — Завтра зайдешь к секретарю наркома, заберешь документы на «Опель».
— Выбили?! — обрадованно воскликнул Михалыч. Сашка, улыбаясь, кивнул. Настроение было на высоте.
— Парни, Тимур?! — позвал он Поляковых и Фрунзе, — Помогайте!
Общими усилиями с радостными прибаутками разгрузили багажник, попрятав бутылки в вынесенный из дома вещмешок. Расположиться решили на улице, на пустыре, где до войны собирались мужики поиграть в домино под бутылочку винца, а сейчас кучковалась местная шпана, которую, впрочем, быстренько разогнали братья.
