Только вот скромных посиделок не получилось. Сначала сходила домой и вернулась с пирогом с капустой Мария Александровна, да так и осталась сидеть рядом с дочерью, с другой стороны которой напряженный и счастливый расположился Тимур Фрунзе. Потом с жареную картошку принесла «детишкам» Дарья Ильинична. И тоже осталась. Пришла со службы тетя Аня, Настина мама и присоединилась к молодежи, то и дело бросая оценивающие взгляды на Сашку, к которому приникла и не отходила ни на шаг Настя. Сходили за своей мамой Поляковы. На шум и смех стали подходить соседи. Не каждый день в их дворах празднуют вручение Героя Советского Союза, тем более своей, Настюхе, еще недавно бегающей голоногой по лужам вместе с такими же пигалицами и огольцами, как она. Притащили еще столы и еду. Непонятно откуда появился граммофон и пошли танцы. Тимур топтался с Леной, бережно держа девушку за талию на пионерском расстоянии. Братья Поляковы, переглянувшись, пригласили Марию Александровну и тетю Аню. Не остались без пары и Зина с Дарье Ильиничной. Только Ида не танцевала, с закрытыми глазами откинувшись на жесткую спинку уличной скамейки. Да Сашка с Настей. Стаин потому что не умел, а Настя потому что не танцевал Сашка.
Заглянул на громкие звуки музыки пожилой участковый дядя Миша и тоже остался сидеть за столом рядом с Васькой Рыжим, тринадцатилетним главой местной малолетней шантрапы с огненно-красной шевелюрой и лицом, густо усыпанным веснушками, ведущим себя на удивление спокойно и молчаливо. Только глаза мальчишки завистливо поблескивали на награды ребят. Все словно забыли о войне, о смерти, о голоде. Тащили последнее, выкладывая на стол ржавую пайковую селедку с луком, черствые пряники и заначенную еще с мирных времен водку.
— Саш, а помнишь, ты мне песню обещал? — вдруг требовательно посмотрела на Сашку, блестя глазами от ударившего в голову вина, Настя.
— Какую песню? — расслабленно спросил парень. Ему тоже было хорошо и легко. Немножко отпустило напряжение последних дней. Притупилось гложущее душу чувство вины за потери. Что было, то было, этого уже не исправить, а завтра, будет завтра. А пока рядом любимая девушка, друзья и мгновения мира. И так хочется, чтобы это продолжалось вечно. К сожалению не получится. Взгляд сам нет-нет, да и останавливается на стрелках часов. Скоро надо будет расходиться. Завтра в Генштаб. А потом на фронт. И людям вокруг кому на работу, кому на службу.
— Ну, ту. Ты еще в машине пел.
Сашка поморщился.
— Не надо, Насть. Грустная она. Да и гитары все равно нет.
— А мы организуем, — влез в разговор Витька Поляков, — Правда, Рыжий? — Витька пристально посмотрел на Ваську, который, кивнув, тут же испарился. — А то, что грустная, не беда. И время такое сейчас. Не веселое.
Затих граммофон. Привлеченные разговором, и возможностью услышать новую песню, стали подсаживаться поближе люди. Прибежал Рыжий, притащив видавшую виды семиструнку с синим потрепанным бантом на грифе. Играть не хотелось, но он, и правда, обещал Насте. Кое-как настроил дребезжащие струны и, закрыв, глаза провел по ним пальцем.
Ах, война, что ж ты сделала, подлая: Стали тихими наши дворы, Наши мальчики головы подняли — Повзрослели они до поры, На пороге едва помаячили и ушли, за солдатом — солдат… До свидания, мальчики! Мальчики, Постарайтесь вернуться назад. Нет, не прячьтесь вы, будьте высокими, Не жалейте ни пуль, ни гранат И себя не щадите, и все-таки Постарайтесь вернуться назад. Мертвая тишина воцарилась над только что шумным пустырем. Лишь тихий, без надрыва голос паренька с нашивками за ранения и полной грудью наград тяжелыми словами болью впивался в душу каждому из присутствующих.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-390', c: 4, b: 390})
Ах, война, что ж ты, подлая, сделала: вместо свадеб — разлуки и дым, Наши девочки платьица белые Раздарили сестренкам своим. Сапоги — ну куда от них денешься? Да зеленые крылья погон… Вы наплюйте на сплетников, девочки. Мы сведем с ними счеты потом. Пусть болтают, что верить вам не во что, Что идете войной наугад… До свидания, девочки! Девочки, Постарайтесь вернуться назад. Раздался тяжелый всхлип, какая-то женщина, едва сдерживая рыдания, убежала в наползающие на пустырь сумерки.
— Да, Саша, умеешь ты…, — нарушила тишину Зина, смахнув слезу. И, схватив бутылку водки, расплескала жидкость по стаканам, — Давайте. Не чокаясь, — и вылила в себя стакан, задохнувшись. Следом опрокинули водку и остальные.
— Я ж говорил, не надо, — грустно улыбнулся Сашка, возвращая гитару Ваське.
И не было уже настроения продолжать посиделки. Соседи стали растаскивать столы, разделив остатки еды среди тех, кому нужней. Ушли стелить постели мамы. Чтоб не шастать по городу в комендантский час, Зина сегодня ночует у Насти, Ида у Лены, ну а Тимур останется у Стаина. Завтра рано утром Михалыч увезет Весельскую с Поляковыми в Люберцы, заодно и Тимура захватит. А Сашка в Генштаб. А потом видно будет. Если не будет особой необходимости остаться, завтра же улетит в Беслан. А Настя пусть побудет с мамой. У нее отпуск. Потом прилетит. Вместе с Весельской. Или Ида с ним в Беслан? Надо будет спросить. Но это уже завтра.
XIII
Прощание было тяжелым. Они поссорились с Настей! Впервые! Потому что нечего хлопать ресницами и вить из него веревки полными слез глазами! Она решила лететь с ним! Зачем?! Что ей делать в Осетии?! Да и на фронте! Дали тебе отпуск — отдыхай! Лечись! Радуйся! Побудь с мамой! С подружками! Что ты опять рвешься на войну?! Навоюешься еще! Война не завтра кончится! И даже не через год! Прилетишь с Весельской, с Поляковыми, сама! Но когда отпуск закончится! Нет же! Вбила себе в голову всякую ерунду и ему вынесла весь мозг! С Идой тоже не понятно получилось! На предложение лететь вместе с ним к родителям Исы чего-то испугалась и отказалась! Хотя, ей видней. Кто его знает, какие у них были отношения на самом деле. Так даже лучше, не пришлось искать ей замену в авральном режиме. А еще Валюшка… Тоже та еще фантазерка! В техническую школу они с Веркой и дружком Вовкой Поливановым собрались! Поговори, братик, с товарищем генерал-лейтенантом Карбышевым или генерал-майором Махровым, чтобы зачислили! И тоже мокрыми глазками так хлоп-хлоп! Пигалицы! А может сразу в экипаж?! Что мелочится?! У него и так детский сад, а не боевое подразделение! А что? Будут вместе со Светланой Сталиной служить! А майор Рачкевич им сопли вытирать, уши проверять на чистоту и хворостиной гонять! Ага! Ей же заняться не чем, кроме, как детей воспитывать! Представилось лицо Евдокии Яковлевны, когда он привезет ей еще трех мелких и на лицо наползла ехидная улыбка, которая, впрочем, тут же сменилась злостью. Довели! Всякая чушь в голову лезет!
Закончилось тем, что в приказном порядке разогнал всех по домам, а на аэродроме его провожал только Гуляев. Ну, оно и к лучшему. Без мокроты хоть обошлось! А обиды пройдут! А не пройдут и хрен с ними! У него и без этого забот хватает!
