class="p1">– Конечно, – рассмеялся мужчина. – Что может быть более интригующим для молодого аспиранта, чем место, которое, с одной стороны, есть, а с другой – его нет? Да еще и такой ценный приз. Но к сожалению, я так и не нашел его. Но вернемся к Энции, как-никак я сегодня твой гид. Этот город отличается от прочих.
– Я заметила.
Мне подарили долгий, ироничный взгляд.
– Здесь нет привычных улиц. Широких, с прогуливающимися зеваками и каретами.
– Но мостовая же есть?
– Технически это не мостовая в том смысле, что у нас. Энцианцы называют это «фундамЕнте». Ну, и этим оно и является. Это фундаменты стоящих на канале домов.
– Дворцов скорее, – протянула я, рассматривая роскошные строения, которые словно соревновались один с другим по богатству отделки.
Энция… Если бы мне показали картину, полностью соответствующую реальности, то я бы сказала, что в ней завален горизонт. Но город действительно был таким. Словно покосившийся, осевший в воды залива, но в этой асимметрии был определенный средневековый шарм. Как и в узких улочках, где мы с Одаром с трудом могли идти рядом.
– Раньше Энция была туристическим городом, – продолжал рассказывать мэр, подавая мне руку при пересечении одного из круто изогнутых мостов. – Но с основанием университета доступ сюда закрыли. И город чем дальше, тем больше становится жемчужиной Исталии. Тут есть пропускной порог для приезжих. Сто тысяч в год, и ни человеком больше. Въезд в Энцию платный.
Слушать его было интересно.
Вот только у меня не получалось с чистой душой отдаться экскурсии, новым знаниям и приятной, в общем-то, компании!
Мысли все равно сворачивали к главной цели! Тем более что мне казалось, что кожу уже начинало пощипывать! Лаор же предостерегал: слишком долго в этом заклинании ходить нельзя… а вот сколько именно часов это «не слишком долго» – не предупредил! Вдруг это мне на нервной почве чесаться хочется, а не из-за магического воздействия?
Ладно, Адель…
В целом самый простой способ – это поцелуй. И не буду я думать о том, что подумает мэр, когда вместо того, чтобы чмокнуть его и отстать, я вцеплюсь на десяток секунд. Не буду, я сказала!
Правда, этот гад почему-то не торопится брать инициативу в свои руки. Меня вот периодически берет, особенно когда что-то показывает. Почти всегда приобнимает за плечи, словно без этого жеста я обязательно ничего не увижу.
– Энция культурный и образовательный центр Исталии. Тут много храмов, а также потрясающе красивый университет. Совсем скоро мы выйдем на небольшую смотровую площадку, с которой открывается прекрасный вид.
– Хм, Одар…
– Да?
– Не то чтобы я настаивала. Но хотелось бы расплатиться по долгам, – непрозрачно намекнула я на наши обстоятельства.
– А, ты об этом? – самым легкомысленным тоном сказал тот. – Я не забыл.
И все. Идем. Молчим.
Спустя минуту вышли к тому месту, о котором он говорил.
Узкие улицы петляли, уводя нас все дальше в свой лабиринт, и я потеряла ориентацию в пространстве буквально через пять минут. А вот Дар ничего, шел уверенно.
Мы зашли в небольшой двор, из которого в широком теле стены вверх уходила винтовая лестница.
– По сути, это не смотровая площадка, а патио для местных, – проговорил Одар, когда мы вышли на крышу. – Но в собственности ни у кого не находится, так что мы можем подняться. Смотри… Исталийский университет. Его построили всего пятьдесят лет назад на отдельном, насыпном острове. К нему ведет мост через залив.
– Насыпном?.. Это как? Разве можно создать остров?!
– Было бы желание, а так можно. Ну, и, насколько я знаю, там уже был какой-то маленький участок земли, его просто расширили.
Нехило так расширили, скажу я вам!
Хватило и на главное здание с куполами, несколько дополнительных корпусов, парочку остроконечных башен в готическом стиле. И между всем этим великолепием наверняка воткнули скверик.
До острова по воде было метров пятьсот, и клонящееся к закату солнце бликами вымостило к нему дорожку. Казалось, что можно спрыгнуть с крыши и приземлиться на это сверкающее полотно, а после побежать вперед по водной глади.
– Красиво, – спустя минуту признала я.
– Да, просто восхитительно, – согласился мэр.
И все? А где решительные действия?
– Даже, можно сказать, романтично.
– Можно и так сказать.
– И?!
Он повернулся ко мне. Одной рукой опирался о парапет, а второй коснулся моих волос. Пропустил сквозь пальцы пряди и, подцепив одну кудряшку, накрутил ее на палец. Один оборот. Еще один.
Солнце светило прямо на его лицо, и его янтарные лучи делали очень холодную и хищную внешность Одара чуть мягче. Даже его глаза уже не казались серыми и ледяными. Скорее глубокими, как воды залива. И такими же завораживающими.
Ну же! Пара десятков секундочек, мне больше не надо!
Он наклонялся все ближе и ближе.
Я казалась самой себе натянутой струной. Я так ждала, буквально жаждала этого прикосновения, что по телу пробегала дрожь нетерпения. Хотелось, чтобы все уже скорее началось! Чтобы скорее закончилось…
Расстояние сокращалось томительно медленно. Пядь… полпяди… треть… уже совсем близко! Я ощущала его дыхание, которое отдавало мятой.
А после услышала слова:
– Нет, не то.
И он отстранился. Выпрямился и даже на шаг отошел!
– Что?..
– Не то, говорю. Не очень романтично.
– В смысле? Вода, солнышко светит, птички поют. Университет вот на горизонте великолепный до безобразия.
В этот момент, иллюстрируя мои слова, над головой очень громко и противно заорала чайка.
– Вода, угу. Я просто вспомнил, как мы погружались сюда и сколько там гадости. И настрой сразу пропал!
– Экий вы хрупкий. Если настрой от такой малости пропадает, – процедила я.
– И не говори! Возраст, наверное, – глумливо усмехнулся возмутительно молодо выглядящий мерзавец. – Тридцатилетие, безжалостная ты… самка собаки.
Смотреть на него далее было невыносимо. Потому я решила перевести взгляд на залив.
Сразу вспомнилось, что если раздеть и прижать ладони к груди, то, возможно, тоже секунд пятнадцати хватит. В целом, если его сейчас туда скинуть, а потом достать, то придется же снимать мокрую одежду, да?
Хотя зачем снимать? Не зря же мы покупку гроба обсуждали недавно? Может, и пригодится!
Мои кровожадные мыслишки прервал голос Одара.
– Пойдем, негодующая моя. Тут недалеко площадь фонтанов. Очень романтичное место.
– Правда-правда?
– Точно-точно.
И, взяв меня за руку, Дар увлек обратно на винтовую лестницу.
Энция вновь приняла нас в переплетение своих узких улиц.
– Я бы хотел показать ее тебе весной. Когда распускаются олеандры, а магнолии пахнут настолько сильно и сладко, что могут поспорить даже с ароматом круассанов, – чуть мечтательно говорил мужчина, а после вдруг внезапно остановился у крыльца, возле которого висела горящая вывеска, выполненная в виде двух скрещенных рогаликов. – Кстати, про них…
Мы зашли в пекарню и даже выстояли маленькую очередь, пока наконец нам не выдали два стаканчика и завернутые в промасленную бумагу булочки.
Я ни капли не возражала! Если жизнь с Котом чему-то меня и научила, так это тому, что для еды не бывает неподходящих ситуаций.
– Все же тут варят самый вкусный кофе, – блаженно зависнув над своим стаканом, сказал мэр, когда мы спустя несколько минут оказались на небольшой площади с фонтаном посередине. – И вроде я заказываю точно такой же сорт, да и повар достаточно профессионален, но все же вкус дома совсем другой получается.
– Дело в ностальгии.
– Думаешь?
– Ага. Я до сих пор считаю, что самую вкусную кашу готовила мама по воскресеньям. Хотя доподлинно знаю, что матушка только накладывала ее и выносила нам, а варила все та же кухарка, что и в остальные дни недели, – не знаю почему поделилась всплывшим фактом из детства я. – Но воскресная овсянка навсегда осталась самым вкусным завтраком на свете. Так что, скорее всего, некогда в Энции ты пил кофе в хорошей компании. Или просто в хороший жизненный момент?
– И того и другого тут хватало.
Серые глаза словно стали грустнее, их подернула патина воспоминаний.
– Что-то важное? – не удержалась я.
– Кто-то важный, – медленно и словно нехотя кивнул Одар.
А мне, как это ни парадоксально, вдруг стало неприятно!
Почему-то я
