замедлился.
– Товарищ адмирал… – голос командира монитора отвлек его от несоответствующих моменту размышлений. Колесников обернулся, доброжелательно кивнув головой и сделав вид, что не заметил случайную оговорку. Советские офицеры часто говорили «товарищ» вместо «герр», и, надо сказать, Колесникова, пускай он и пребывал в теле немецкого адмирала, это не коробило. Ну а глядя на него, постепенно перестали обращать на это внимание и остальные, кроме разве что совсем махровых ревнителей уставов. Не все ли равно, если честно, с этими людьми завтра идти в бой, и случайный ляп вполне можно простить.
– Слушаю вас, – адмирал повернулся, доброжелательно улыбнувшись. Этот пресноводный моряк в погонах капитан-лейтенанта ему импонировал то ли грамотностью, то ли бесстрашием, то ли молодостью – ему вряд ли исполнилось больше двадцати пяти лет. Впрочем, в советском флоте вообще хватало молодежи на всех уровнях, а учитывая резкое увеличение количества кораблей, тем более.
А еще парнишка, наверное, запросто поставил бы в тупик любого поклонника расовой теории. Хотя бы потому, что идеально вписывался в описание «истинного арийца». Высок, спортивен, светловолос… Колесников подозревал, что самый придирчивый измеритель черепов не нашел бы к чему придраться. Ох и дурость в прошлый раз допустил Гитлер, ох и дурость…
– Через пять минут будем на месте. Вы просили предупредить.
– Благодарю вас. Работаем согласно диспозиции.
Русский козырнул и быстро удалился. Все правильно, высадка на носу, у него и других дел хватает. Ну все, Рубикон перейден, теперь остается только победить. О том, чем грозит поражение, Колесников старался не думать. А самое паршивое, что сейчас ему и делать-то особо нечего. Все приказы отданы, каждый знает свой маневр до мелочей. Остается стоять на мостике и ждать результата. Это очень тяжело – ждать…
А корабли между тем принялись активно высаживать десант. Буквально под стенами Вашингтона, хотя, откровенно говоря, стен-то у этого города и не было. Плохо, конечно, что у морской пехоты, что немецкой, что спешно созданной по ее образу и подобию советской, не имелось тяжелого вооружения, даже противотанковых пушек, только фаустпатроны. А с другой стороны, как докладывала разведка, и войск здесь тоже практически нет, все ушли затыкать филадельфийский прорыв. Так что шансы имелись. Только вот успех во многом зависел от тех молодых лейтенантов, что вели своих солдат, от их решительности и способности импровизировать. Иначе был риск, что противник, опомнившись, задавит атакующих числом. В городе шестьсот с лишним тысяч жителей, и если хотя бы десять процентов из них окажут сопротивление, проблем не оберешься. Так что скорость, скорость и еще раз скорость, и не дай бог кто-то лопухнется. Конечно, растяп и рохлей в морскую пехоту не берут, но ситуация все равно слегка нервировала.
Высадив большую часть десанта, корабли двинулись дальше, вслед за группой катеров, оторвавшейся от основных сил. Риск, дикий риск… Но если все пройдет, как задумывалось, то высаженные с них солдаты окажутся непосредственно в городе, а его центр будет находиться под прицелом корабельных орудий. Сто тридцать миллиметров – это, конечно, не пятнадцатидюймовые жерла главного калибра немецких линкоров, но для мирного города, давно забывшего, что такое война, и это аргумент.
Наверное, полицейский, спокойно патрулирующий набережную, очень удивился, когда прямо перед ним начал швартоваться крупный военный корабль. Однако поднять тревогу он даже не попытался – все верно, вряд ли он мог представить, что здесь, в самом центре США, вдруг окажутся враги. Скорее всего, решил, что это свои же военные что-то затеяли, не предупредив, как это частенько случается, гражданские власти. Свою ошибку он так и не осознал, поскольку один из морских пехотинцев коротко ткнул его кулаком в лоб, после чего перешагнул через бесчувственное тело и бегом направился к предписанной диспозицией точке. Все четко, как на учениях, и практически бесшумно.
Тревога поднялась почти через час после высадки. Куда лучше, чем ожидал Колесников – по всем расчетам, десантники успели занять значительную часть административных зданий, а также адресно пройтись по городу. Если вовремя скрутить кое-каких генералов, верхушку гражданских властей занять, как в свое время Ленин, почту, телеграф, а теперь еще радиостанции, электростанции, вывести из строя аэродромы, блокировать казармы и основные дороги… Все это сделать, конечно, не получилось бы в любом случае, но хотя бы часть из этого списка – обязательно. Главное, вызвать сумятицу и парализовать управление страной хотя бы на несколько часов, а там уж подойдет подкрепление. На побережье уже высаживались основные силы десанта, даже с танками, и через несколько часов они подойдут к Вашингтону. А пока любой ценой держаться, выхода нет. Корабли, конечно, имеют шанс уйти, только вот бросать товарищей никто не будет.
А бой разгорелся не на шутку. В считанные минуты от первой автоматной очереди, будто от брошенной спички, как пламя лесного пожара раскатилась по городу беспорядочная перестрелка. Стреляли, правда, так, что сразу же становилось ясно – местные все еще не поняли, что происходит и с кем они столкнулись. Но все равно требовалось вмешаться, хотя бы ради того, чтоб усилить панику. Колесников повернулся к командиру монитора:
– Александр Викторович, радио на всех: начинаем. И приступайте, пожалуйста.
Каплей довольно осклабился, принялся отдавать короткие, четкие приказы, и уже через пару минут башни монитора изрыгнули снопы огня, а следом заухали орудия катеров. С ревом прочертили небо огненные стрелы эрэсов – кто-то не стал особо заморачиваться и ударил из всего, что есть. Не самое плохое решение – в городе что-то мгновенно заполыхало. Главное, не зацепить своих.
Следующие несколько часов шел сумбурный, практически неуправляемый бой. Город горел, бегали люди, куда-то, так и не разобравшись, что происходит, ехали пожарные – по ним не стреляли… Словом, было весело. И веселее всего оказалось известие, что десантникам удалось сделать практически невозможное – ночным штурмом взять Белый дом и тепленькими, буквально в своих постелях, повязать и президента, и вице-президента, и его жену… А еще в плен попала куча высокопоставленных военных, вся гражданская администрация Вашингтона и вообще толпа народу, которой можно заселить пару концлагерей. Словом, к виску Америки приставили пистолет и выстрелили. Оставалось понять, нашла пуля мозг или так, слегка поцарапала кость.
Утро, как на грех, было туманным, но часам к восьми погода наладилась, и к обеду начали прибывать самолеты, садясь на двух захваченных аэродромах. Как же Колесникову не хватало сейчас гигантских военно-транспортных монстров его времени, способных за раз перевозить сотни солдат и технику, но и Ли-2 с «кондорами» оказались вполне к месту, перебрасывая подкрепления и боеприпасы. Хорошо еще, с продовольствием проблем не было – жили
