два, максимум – два с половиной, иначе будут сложности. Они ведь как муравьи, понастроят укреплений, и выковыривай их потом с каждого острова.
– Ты их, такое впечатление, ненавидишь.
– Скорее, просто не уважаю.
Откровенно говоря, Колесников и впрямь относился к японцам крайне отрицательно. Такое отношение привили ему еще книги о русско-японской войне. А потом соответственно пережевываемый на всех телеканалах вопрос о Курилах масла в огонь подлил. Но не рассказывать же все это Хелен, в самом-то деле?
– И что?
– И все. После того, как исчезнет Япония, вместе с ней пропадет и последняя угроза.
– Это плохо?
– Не то слово. Отсутствие угрозы порождает застой и деградацию. Чтобы человечество развивалось, ему нужны морковка впереди и плетка сзади. Морковку, то есть цель, мы людям дадим.
– Какую?
– Там видно будет. Выдумаем что-нибудь. Вон, к примеру, сейчас Браун у нас и Королев у русских вовсю ракеты конструируют, обещают на Луну полететь. И полетят, я в них верю. Космос – цель ничуть не хуже других. А вот плеткой может служить только внешняя угроза. Глобальный катаклизм там или сильный враг.
– Да уж, куда сильнее.
– Не смейся. Янки – народ энергичный, а ресурсов мы им оставили достаточно, чтобы выправить положение. Равными они нам теперь, конечно, не станут, но конкурентом, отстающим всего-то на пару шагов, – запросто. В такой ситуации всегда надо торопиться вперед, иначе догонят. И это не единственная причина.
– А вторая какая?
– Понимаешь, мы им сейчас отрезали дорогу к самым легкоосваиваемым перспективным технологиям. Мы это понимаем, они это понимают. И, чтобы не отстать, им придется искать какую-то альтернативу. Может быть, они ничего не найдут, а может, наткнутся на то, о чем мы и не подозреваем и чего никогда бы не нашли, просто идя по другому пути. Понимаешь?
– Кажется, да, – задумчиво ответила Хелен. – Но не получится, что от этого они станут куда опаснее, чем раньше?
– Нет, как раз этого я не боюсь. Да и вообще, народ жив, пока есть мужчины, готовые за него умереть. Нас пока достаточно.
– Я знаю, – Хелен улыбнулась и поцеловала Колесникова в щеку. – Ты есть – и это замечательно!
– А то ж, – улыбнулся адмирал. – Ну что, пошли?
И они пошли по набережной огромного города, который уже не станет рассадником коричневой чумы. Пошли, чтобы жить дальше.
Страна рухнувшего солнца
Я снова поднимаюсь по тревоге.
И снова бой, такой, что пулям тесно!
Ты только не взорвись на полдороге,
Товарищ Сердце, товарищ Сердце!
Р. Рождественский
Никто и никогда не называл адмирала Ямомото трусом. Он не боялся, сражаясь с русскими при Цусиме, не боялся и позже. Его не пугали ни тяжело, неумолимо надвигающиеся и кажущиеся неуязвимыми громады русских броненосцев тогда, ни новейшие русские линкоры, про которые видевшие их агенты отзывались исключительно в превосходной степени, сейчас. Разумеется, это нельзя было назвать абсолютным бесстрашием, такое свойственно лишь дуракам, не осознающим опасность. Ямомото дураком никогда не был, но преодолевать свойственные человеку эмоции, подчиняя себя одной лишь Цели, умел хорошо. В этом, наверное, и заключается истинная храбрость.
Однако сейчас ему было не по себе. Все же, в отличие от многих соотечественников, Ямомото умел думать. Именно так. В стране, где заправляет военная аристократия, зачастую почитающая кодекс Бусидо выше здравого смысла, моряки выглядели белыми воронами. Почему? Да всего лишь потому, что не только принесли своей родине громкую и грозную славу, но и оказались самой образованной, в первую очередь – технически, частью военной элиты. Командовать современным боевым кораблем – это не с мечом наголо атаку возглавить, здесь требуется совсем иное мышление.
Вот и получилось, что Ямомото был противником большой войны. Слишком уж он хорошо представлял себе возможности страны – и финансовые, и производственные. Но, увы, не все решает комфлота, есть и те, кто имеет право отдавать ему приказы. А тут еще получилось, что он сам себе подложил большую и жирную свинью.
Пёрл-Харбор. Триумф флота Страны восходящего солнца и его, Ямомото, личный. Тогда он, помнится, тоже был против войны, утверждая, что сможет обеспечить несколько побед в сражениях, но войну они все равно проиграют. И – ошибся. Вмешались Германия и СССР, причем вторая держава, несмотря на ее противостояние японцам, все-таки выступила в роли союзника. И вместе они смогли задавить американцев. Так что теперь, стоило Ямомото начать говорить о риске новой войны, на него тут же начинали смотреть, как на Кассандру, но при этом не верили. В прошлый раз тоже бубнил, но поставили перед ним задачу – и выиграл. И сейчас так будет. Вот только не учитывали, что в прошедшую войну у них имелись могущественные союзники, взявшие на себя значительную, если не основную часть работы. Сейчас же расклады выглядели далеко не так радужно.
Но приказ есть приказ, и адмирал Исороку Ямомото вынужден был ему подчиниться. И разрабатывались секретные планы, и велась подготовка личного состава, а на корабли догружали боезапас… Бесстрастное лицо адмирала ничего не выражало, вот только вместо того, чтобы отправиться к жене или любимой гейше, он расхаживал по огромному адмиральскому салону линкора «Ямато». Корабля, ставшего его флагманом после того, как американские линкоры в прошедшую войну смогли уничтожить заслуженного ветерана «Нагато». По счастливой случайности его, командующего флотом, не было тогда на борту, хотя иногда Исороку ловил себя на мысли, что, возможно, зря. Может быть, он сумел бы победить. А возможно, погиб, и все бы уже закончилось. Но сейчас он был жив и, несмотря на присущую самураю сдержанность, вел себя абсолютно не по-японски.
С другой стороны, Ямомото прекрасно понимал тех, кто отдал ему самоубийственный приказ. Есть оскорбления, которые смываются только кровью. С Японией никто не смел говорить подобным тоном. Вот уже сорок лет не мог, с того самого момента, когда дрогнули и поползли вниз флаги на русских броненосцах. Он, Исороку Ямомото, тогда еще совсем молодой офицер, прекрасно это помнил. Помнил наполняющую сердце гордость, превосходящую даже боль в изувеченной русским снарядом руке. Японские корабли… Лучшие в мире корабли. Какими они кажутся маленькими и слабыми сейчас, но именно с их помощью Страна восходящего солнца проложила себе дорогу в океан и стала равной среди равных, что бы об этом не думали чопорные англичане и хамоватые французы. Их мысли, как говорят американцы, только их проблемы, главное – хамить Японии никто больше не смел. До недавнего времени.
Эти обнаглевшие вконец немцы,
