дежурстве. И не он один был в том же положении; общая жалоба [была] на беспорядок и нераспорядительность в церемониальной комиссии. Когда в 12-м часу ночи я возвращался домой, у входа в крепость уже собралась толпа народа; в крепость впускали только небольшими группами.
29 мая
Вчера совершился обряд погребения императрицы с обычною торжественностью, в присутствии многочисленных иностранных принцев и депутаций. Вскоре после печальной церемонии государь уехал в Царское Село.
4 июня
В последние дни ничего замечательного. Город пустеет; все приезжие по случаю погребения императрицы разъехались; завтра уезжает великий князь Михаил Николаевич, с которым я сегодня имел продолжительный разговор о разных делах по Кавказу. Наступает летний застой в делах; всякий старается, под каким-нибудь предлогом, вырваться из столицы. Доклады мои государю я должен почти каждый раз сокращать, откладывая все, что не слишком спешно. Иногда доклад назначается на переезде из Царского Села в Петербург, как, например, вчера. У государя заметно утомление, скука; он мало интересуется делами.
1 июля
Вчера в Петропавловском соборе была панихида по случаю 40 дня после кончины императрицы, а сегодня в Красном Селе праздновалось 50-летие со времени зачисления государя в кавалергардский полк. Наличные и прежние кавалергарды поднесли государю серебряную статуэтку императрицы Александры Федоровны. Блестящий праздник будет стоить немало и, вероятно, для многих из офицеров будет не по карману. Я не мог воздержаться от выражения пред великим князем Николаем Николаевичем сожаления о том, что в гвардии так пренебрегают не раз повторенными приказами по военному ведомству о воспрещении всяких подписок и складчин между офицерами. Но замечания эти ни к чему не ведут; мне всегда отвечают одно: да, это правда, но ведь государь любит это.
29 июля
План предстоящих больших маневров значительно сокращен: начнутся только 4 августа, а кончатся все 8-го.
9 августа
Сегодня ездил обычным порядком в Царское Село. <..> Перед отъездом из Царского Села в Петербург зашел я к графу Лорис-Меликову, чтобы наведаться о состоянии его ноги, вследствие случившегося с ним ровно неделю тому назад падения при спуске с лестницы. Он встретил меня уже на ногах, и между нами завязался разговор о предстоящей поездке нашей с государем в Ливадию. Как-то случайно мы напали на предмет крайне щекотливый – на семейные отношения государя. Лорис-Меликов под большим секретом объявил мне, что давно уже ходившие в городе слухи о браке государя с княжной Долгорукой – осуществились. Брак этот совершился 6 июля; свидетелями были генерал-адъютанты граф Адлерберг, граф Баранов и Рылеев. Лорис-Меликов начал было рассказывать мне, как государь объявил ему об этом тайном браке и как познакомил его с новою своею супругой, наименованной княгиней Юрьевской. Но, к сожалению, я должен был прервать этот рассказ в самом начале, чтобы не опоздать на поезд. Теперь важно знать, на какую ногу будет поставлена новая государева семья и в отношении к императорской семье, и в отношении к окружающим государя, и к публике. Вопрос этот будет иметь большое влияние на положение нашего общества в Ливадии, и, признаюсь, я с своей стороны начинаю страшиться ожидающей меня там обстановки, особенно же если окончательно решено будет, что моя семья не поедет в Крым из-за болезни дочери Ольги, которая уже давно страдает болью в коленке.
12 августа
Любопытное сведение сообщено мне сегодня государем о собственноручном письме, полученном его величеством от императора германского, который, вследствие дошедших до его сведения слухов о мнимом намерении императора Александра II даровать России конституцию, счел нужным, во имя родственных и дружеских чувств к своему племяннику, предостеречь его от важнейших затруднений представительного образа правления и для того преподать ему несколько добрых советов, основанных на долголетнем опыте. Сущность этих советов, изложенных по пунктам в приложенной к письму собственноручной же записке, заключается в том, чтобы сферу действий представительных собраний строго ограничить обсуждением вопросов чисто законодательных и утверждением трехлетнего бюджета с полным устранением всякого вмешательства в администрацию и политику. Государь поручил Гирсу снять копию с неразборчивой записки императора Вильгельма и приложить русский перевод, а затем прочел нам приготовленное уже ответное письмо, в котором прямо высказывает, что не только не имеет намерения дать России конституцию, но и впредь, пока жив, не сделает этой ошибки.
22 августа
В прошлое воскресенье вечером выехал я в царском поезде из Петербурга. В Колпине сел на поезд государь и с ним новое тайное семейство его. Узнав об этом, мы все, сопровождавшие его величество, были крайне удивлены и несколько смущены, опасаясь быть поставленными в неловкое положение. Однако ж обошлось без особенных неудобств, кроме того только, что рассадили нас по вагонам несколько иначе, чем в прежние поездки, так что в столовую поезда мы не могли проходить чрез царский вагон, а должны были каждый раз ловить мгновенные остановки на станциях. Только граф Адлерберг, граф Лорис-Меликов и Рылеев, посвященные уже в тайну брака, были помещены особо, со стороны женского вагона и столовой. Новая супруга царя, княгиня Юрьевская, с двумя детьми, ни разу не выходила из своего вагона, и во все продолжение пути мы не видели ее ни разу.
Путешествие княгини Юрьевской в царском поезде было решено только накануне отъезда, несмотря на попытку графа Лорис-Меликова отклонить такое решение. По словам его, поводом к такому внезапному решению были бесчисленные предостережения, полученные с разных сторон о приготовленных будто бы новых покушениях на жизнь государя во время пути. Женщина, конечно, не упустит такого случая, чтобы выказать свое самоотвержение и приверженность: как ей оставить хоть на один день любимого человека, когда ему угрожает опасность! И вот удобный случай, чтобы вступить во все права законной супруги и занять те самые отделения царского поезда, в которых с небольшим за год пред тем езжала покойная императрица.
26 августа
Сегодня, перед началом доклада моего, государь посвятил и меня в тайну своего брака, высказав при этом, как бы в оправдание своего решения, что признавал вступление в этот брак долгом совести и чести; затем он встал и отворил дверь в соседнюю комнату; тогда вошла в кабинет сама княгиня Юрьевская, которой и был я представлен совершенно просто, без лишних фраз. Сказав мне несколько вежливых слов, она сейчас же удалилась, а я приступил к своему докладу.
4 октября
Сегодня день полкового праздника гвардейских казаков и собственного его величества конвоя; по обыкновению, был в Ливадии молебен, церковный парад конвою и затем обед казакам под навесами у оранжерей. При этом случае в первый раз государь показался в публике и пред частью войск вместе со своею новою супругою и детьми. Из детей
