с постели, не скрывая своего мощного, идеального тела. В его золотых глазах лучится опасное, предвкушающее пламя.
Солнечный свет скользит по буграм мышц. Он поворачивается ко мне и протягивает руку.
— А теперь, моя Герцогиня, нам пора возвращаться в столицу, — его голос звучит низко и властно, заставляя воздух в хижине искрить. — Завтра во дворце состоится Гранд-Бал в честь победы над Леннардом и грандиозной чистки Совета. И я хочу посмотреть в глаза каждому, кто только посмеет подумать, что ты недостойна стоять рядом со мной.
Эпилог 1
Обратный путь в столицу пролетает как одно мгновение.
Когда карета останавливается у Королевской лечебницы, я чувствую, как внутри всё сжимается от предвкушения.
Я вхожу в свои покои и замираю на пороге. На моей скромной кровати, контрастируя со строгой больничной обстановкой, лежит огромная коробка.
Я медленно, едва дыша, снимаю крышку.
Внутри — шедевр от лучших портных столицы. Это не нежное, пышное платье принцессы. Это роскошный, струящийся наряд глубокого, насыщенного сапфирового цвета — цвета ночного неба перед грозой.
Дорогой бархат переплетается с тончайшим шелком, подчеркивая статус и властность той, кто его наденет.
Но главное — крой.
Изящный, смелый вырез не просто открывает плечи, он словно специально создан для того, чтобы выставить напоказ мою левую ключицу. Туда, где теперь пульсирует золотом Метка Истинной.
Я провожу кончиками пальцев по прохладной ткани, и меня накрывает волна смешанных чувств.
«Я привыкла к запаху антисептиков, к писку аппаратуры и стерильным перчаткам, — проносится в голове. — Я всегда пряталась за своей профессией, считая себя лишь инструментом. Но сегодня... сегодня мне предстоит стать кем-то другим. Стать равной всесильному Дракону».
Легкая паника царапает горло, но я смотрю в зеркало, вижу мерцающего дракона на своей коже, и страх отступает.
Я заслужила это право.
Я вырвала его зубами у самой смерти.
Когда я вечером выхожу к карете возле главного входа, Джаред уже ждет меня.
Он одет в парадный, абсолютно черный камзол с серебряным шитьем, подчеркивающий ширину его плеч.
При виде меня в его глазах вспыхивает тот самый темный, первобытный голод, заставляя мое сердце пропустить удар.
Он подходит вплотную, его горячие пальцы скользят по моей обнаженной ключице, очерчивая золотую метку.
— Сегодня вечером ты войдешь в этот зал не как помощница Ронана, — произносит он низким, бархатным голосом, от которого по спине бегут мурашки. — Ты войдешь туда как Королева.
От этих слов по моему позвоночнику пробегает электрический разряд. Сердце начинает биться гулко и тяжело, предвкушая грядущую бурю.
***
Мы прибываем в Королевский Дворец.
Воздух здесь звенит от торжественности и напряжения. Огромная мраморная лестница устлана красным бархатом, почетный караул вытягивается по струнке при виде Джареда.
Мы останавливаемся перед исполинскими позолоченными дверями главного бального зала. Оттуда доносятся звуки оркестра и гул сотен голосов высшей знати, собравшейся праздновать победу над Леннардом.
Моя ладонь потеет, я инстинктивно сжимаю пальцы на локте Джареда.
Он чувствует мое волнение и ободряюще, властно накрывает мою кисть своей огромной, горячей ладонью.
«Я с тобой», — говорит этот жест.
Церемониймейстер замечает нас.
Его глаза округляются. Он трижды с оглушительным грохотом бьет золотым посохом в мраморный пол.
Музыка в зале мгновенно, словно по волшебству, стихает.
— Его Светлость Герцог Джаред Моран! — разносится под сводами усиленный акустикой голос глашатая. — И графиня Ольга, Королевский Хирург!
Двери распахиваются.
На нас обрушивается слепящий свет тысяч хрустальных люстр. Весь свет столицы — лорды, министры, графы, генералы — как по команде оборачивается к входу. Сотни глаз впиваются в нас.
Мы медленно спускаемся по лестнице.
Я держу спину идеально ровно, как натянутую струну. Я чувствую чужие обжигающие взгляды.
В толпе я тут же выхватываю взглядом Арвида.
Бывший всесильный Советник, лишенный практически всего своего состояния, забился в дальний угол. На его лице — кислая, почти серая маска полного поражения.
Но по мере того как дальше мы проходим, я слышу отголоски язвительных завистливых шепотков.
— Лекарь? И пара Герцогу? Какая пошлость...
— Не иначе как мордашкой своей подкупила Его Светлость, как только узнала, что он стал вдовцом.
— И не говори. Просто выскочка без роду и племени! Удачно раздвинула ноги.
Эти слова бьют сильнее пощечины.
На секунду во мне вспыхивает возмущение. Я хочу высказать в лицо этим ряженым куклам все что я думаю про их мнение, про то, что я горжусь своей работой, горжусь тем, что спасаю жизни. Про то, что вообще-то этот бал наша с Ронаном и Джаредом заслуга — если бы не мы, кто знает чем бы все закончилось, если бы Леннард подчинил себе совет полностью.
Но в этот самый момент…
Я чувствую, как пространство вокруг него буквально тяжелеет от убийственной, подавляющей ауры.
Мускулы на руке Джареда каменеют.
Он издает низкий, вибрирующий рык, который эхом разносится по залу, заставляя хрусталь на люстрах зазвенеть.
Он властно выводит меня в самый центр зала. Одним плавным, но пугающе-жестким движением он берет меня за руку и поворачивает так, чтобы яркий свет дворцовых свечей упал прямо на мой открытый вырез.
На мою левую ключицу.
Золотистая Метка Истинной на моей коже вспыхивает ослепительным огнем.
Для драконов и всего магического света, эта метка — абсолютная святыня. Закон, начертанный самими богами. Спорить с магией истинности — это чистейшее, непростительное богохульство.
В зале повисает мертвая тишина.
Никто даже не дышит.
Джаред обводит присутствующих ледяным, смертоносным взглядом хищника и его голос, усиленный драконьей мощью, обрушивается на аристократию, как раскат грома:
— Она — моя избранница. Истинная пара и будущая Герцогиня Грозовых Пик! Тот, кто посмеет усомниться в её статусе, проявить неуважение к ее титулу или просто косо посмотреть в ее сторону... будет иметь дело лично со мной. И поверьте, меня не остановят ни ваши связи, ни титулы!
Это даже не угроза. Это обещание мучительной смерти.
В толпе раздается судорожный вздох.
Змеи давятся собственным ядом, поспешно пряча глаза. Арвид в своем углу затравленно отворачивается, сливаясь со стеной, словно побитая собака.
А затем, словно по невидимому сигналу, весь зал — один за другим — начинает склоняться в глубоких, подобострастных поклонах.
Это абсолютный триумф. Шах и мат.
Я стою в центре этого огромного зала, чувствуя тепло руки Джареда, и мое сердце готово вырваться из груди от сумасшедшей, опьяняющей гордости.
Я смотрю на склоненные головы тех, кто минуту назад поливал меня грязью.
Триумф, горячий и сладкий, затапливает
