печать для вашей Новой Академии. Вы заслужили право не зависеть от министерских крыс и растить новое поколение лекарей.
Король обводит нас всех долгим, оценивающим взглядом.
— Вы хорошо послужили Короне. А теперь — отдыхайте. Сегодня вы — виновники этого торжества.
С этими словами Король разворачивается и покидает зал. Напряжение лопается, как натянутая струна, и толпа взрывается подобострастными, восторженными аплодисментами.
Аристократы теперь смотрят на нас не с презрением, а с нескрываемым благоговением.
Джаред чуть сжимает мои пальцы, ободряюще глядя мне в глаза, и кивает в сторону колонн. Там, в стороне от лицемерной толпы, стоят те, кто стал для меня настоящей семьей в этом суровом мире.
Я делаю глубокий вдох и, отпустив его руку, подхожу к Ронану и Эйнару.
Когда я подхожу ближе, все заготовленные слова вдруг вылетают из головы.
В горле встает жесткий ком.
Я смотрю на суровое лицо Архилекаря и мой голос предательски дрожит.
— Ронан... — я сбиваюсь, комкая в пальцах сапфировый шелк своего платья. — Простите меня. Я должна была стать вашей правой рукой здесь, в столице. Мы могли бы сделать так много, но... я не могу остаться. Я выбрала быть с Джаредом. Я уезжаю на Север.
Я опускаю глаза, чувствуя укол вины. Жду упреков, жду, что он назовет меня предательницей профессии, променявшей скальпель на титул и мужчину.
Но реакция Ронана выбивает у меня почву из-под ног.
Потому что вместо всего этого, я слышу тихий смешок.
Вскидываю голову и замираю: Ронан, вечно мрачный, циничный и жесткий Архилекарь, искренне улыбается.
Для него это такая редкость, что я не могу поверить своим глазам.
В его взгляде нет ни капли злости или разочарования — только огромная, безмерная гордость.
— Я знал, что это случится, девочка, — его глубокий голос звучит необычайно мягко. — Ты просто не могла долго оставаться моей правой рукой, ведь ты давно меня переросла.
— Но это не так... — пытаюсь возразить я, но он поднимает руку, останавливая меня.
— Это так, Ольга. И так даже лучше. Долгое время я жил в гордыне, считая, что мои знания превосходят чьи-либо в этом мире. Моя работа превратилась в рутину. Я был одержим только только одной целью и совершенно не представлял что со мной будет если вдруг я ее добьюсь. Теперь же все иначе. Твое появление все изменило. Ты вернула мне азарт к жизни и настоящей медицине. Так что, в твоем лице я нашел не своего помощника, а кое кого намного более ценного. Своего коллегу и достойного соперника. Отныне, я сделаю все, что в моих силах, чтобы не остаться позади. Сделаю всё, чтобы Королевская Академия не уступала твоей. Жди моих писем... гецогиня.
С этими словами Ронан делает то, от чего зал вокруг нас снова затихает.
Он медленно отстегивает со своей тяжелой праздничной мантии массивный серебряный кадуцей — священный знак отличия Архилекаря.
Шагнув ко мне, он прикалывает его на лиф моего сапфирового платья.
Мои глаза наполняются горячими слезами.
— Я хочу, чтобы ты знала: двери моей лечебницы всегда открыты для тебя, — тихо, но твердо произносит он. — Что бы ни случилось.
Я не выдерживаю и порывисто обнимаю его, пряча лицо на плече Ронана. Он коротко, крепко похлопывает меня по спине.
Рядом раздается громкий, неловкий всхлип.
Эйнар.
Парень едва сдерживает слезы. Он нарушает весь дворцовый этикет и просто бросается ко мне, сгребая в неуклюжие, но такие искренние объятия.
— Спасибо тебе за всё, Ольга, — шепчет он, шмыгая носом. — Если бы не ты... Без тебя я бы, наверное, так и остался ни на что не годным, путающим зажимы трусом.
— Эйнар, посмотри на меня, — я мягко отстраняюсь и беру его лицо в свои ладони, стирая слезы с его щек. Мой голос звучит твердо и вдохновляюще. — Смелость — это не отсутствие страха. Смелость — это когда твои руки дрожат от ужаса, но ты всё равно идешь спасать чужую жизнь. У тебя сердце истинного лекаря. Ты никогда не был трусом, Эйнар. Ты станешь великим лекарем, я в это верю.
Он кивает, окончательно расплываясь в счастливой, заплаканной улыбке.
Я делаю шаг назад, окидывая их обоих полным благодарности взглядом.
В этот момент я чувствую, как за моей спиной возникает мощная, обжигающая аура Джареда.
Он кладет руку мне на талию, без слов давая понять: пора.
Джаред уводит меня подальше от чужих глаз, на широкий мраморный балкон дворца. В лицо мгновенно ударяет прохладный ночной воздух. Над спящей столицей раскинулось бескрайнее, бархатное небо, усыпанное мириадами мерцающих звезд.
Джаред подходит сзади и обнимает меня, укрывая от ночного ветра своим теплом. Его сильные руки собственнически скрещиваются на моем животе, а подбородок ложится мне на макушку.
— Ты готова править Севером, моя иномирянка? — его бархатный шепот, полный лукавства и безграничной нежности, обжигает мое ухо.
Я откидываю голову назад, ложась затылком на его широкое, надежное плечо.
Я чувствую спиной, как бьется его сердце.
Ровно. Спокойно.
Сердце мужчины, которого я вырвала из лап смерти и который в ответ подарил мне весь этот мир.
Я смотрю на ночное небо. Медленно поднимаю руку, тянусь к самой яркой звезде и символически сжимаю пальцы, словно хватая ее с небес и пряча в ладонь.
Боги…
Я до сих пор не могу поверить, что всё это — не сон.
Что эта сказка, начавшаяся как сущий кошмар, стала моей реальностью.
Я счастлива.
Настолько счастлива, что горло сводит от чувств, а на глаза наворачиваются горячие слезы.
— Я готова, Джаред, — шепчу я, поворачиваясь в его руках.
Его руки зарываются в мои волосы, разрушая сложную дворцовую прическу, и он впивается в мои губы.
Это долгий, страстный, жадный поцелуй.
Поцелуй хищника, который наконец-то забрал свое сокровище и больше ни с кем не намерен им делиться.
Он целует меня так, что у меня подкашиваются колени, а внизу живота стягивается тугой узел желания. От него пахнет морозным ветром, властью и обещанием таких ночей, от которых я буду терять рассудок.
Джаред нехотя отрывается от моих губ. Его грудь тяжело вздымается, а в золотых глазах полыхает темный, первобытный, собственнический огонь.
— Тогда прощайся со столицей, — хрипло, тяжело дыша, приказывает мой Дракон. — Наш экипаж уже ждет внизу. Я собираюсь увезти тебя домой прямо сейчас. Потому что я больше ни единой чертовой секунды не выдержу тебя в этом платье, зная,
