на пальцах…
— Да кто ты, в задницу, такой⁈ — прохрипел здоровяк.
— Повеж-жлевей, Гаст, ведь перед тобой человек, который поставил на колени вес-сь этот город! — зловеще улыбнулась абиссалийка.
— Что⁈ Неужели это…
— Обойдёмся без имён, — резко перебил полукровка, и огонь в его руке, словно предостерегая от необдуманных поступков, на краткий миг вспыхнул ярче. — Ни одна живая душа не должна знать, что я здесь.
— А как же… веил… кха… экселенс Корвус? — ляпнул кто-то подручных Золотого глаза.
— Ему можете доложить. Но только напрямую. А заодно сообщите, что мне необходимо перебраться на Весперу. Уверен, у него есть способы это сделать.
— Простите, экселенс, но любые связи с альвэ ныне разорваны, а тамошние воды патрулируют боевые корабли Капитулата. Сейчас невозмож…
Гаст замолк, увидав, с каким выражением на него смотрит полукровка. От этого взгляда ему рефлекторно захотелось заткнуться и вытянуться в струнку. И это притом, что он никогда даже не стоял в строю.
— Я разве спрашивал твоего мнения, доблестный господин? — ожёг его холодом своего голоса путник. — Просто передай мою просьбу. Остальное уже не твоя забота.
* * *
Насшафа знала, что Ризант пробудет в Элдриме совсем недолго. Люди Золотого глаза уже отбыли, дабы передать ему просьбу о переправе на Весперу. И потому абиссалийка не смогла уйти. Она осталась, чтобы побыть с этим человеком ещё хоть немного.
Сейчас они сидели, облокотившись друг на друга спинами. А Риз играл на своей музыкальной шкатулке. Волшебная мелодия лилась по воздуху, пробуждая воспоминания о потерянном доме, о суровом отце улья, о знакомых с детства переплетениях тоннелей, о временах, когда Насшафа обнаружила среди груды мёртвых тел полуживого, но невероятно красивого полукровку…
Сейчас уже от тех, кем они были, не осталось и следа. Изменился Ризант. Изменилась Насшафа. Пожалуй, ни один из них до конца не понимал, какой долгий путь они преодолели. И лишь при взгляде друг на друга неспешно зрело это осознание.
Пользуясь тем, что Риз не мог видеть её лица, абиссалийка дала волю эмоциям, бурлящим внутри. По её бледным щекам безостановочно катились слёзы и беззвучно падали на ткань плаща. Здесь и сейчас она могла побыть слабой. Не ночной королевой Элдрима и первой в истории её народа верховной матерью улья, а просто Насшафой. И музыка Ризанта ей в этом помогала.
Вроде у абиссалийки отсутствовал видимый повод печалиться. Сейчас новый дом во всех смыслах превосходил старый. Её семья питалась лучше, чем когда-либо и не ведала ни в чём нужды. После страшной битвы с Капитулатом у кьерров появилось столько вместилищ для создания детей Великой Тени, что позавидовал бы и сам Кшанси! Когда-то этот величайший герой подземного народа смог объединить под своей дланью всю Абиссалию и совершил эпохальный набег на людские земли. Но даже он вряд ли видел столько мёртвой плоти.
Тем не менее, душа Насшафы отзывалась на перезвон серебряных пластинок, вибрировала в такт с ними. И это ощущение казалось таким сладким. Тоскливым, но всё же приятным. Пускай старый дом был хуже, голоднее, опаснее. Но он был проще.
Раньше перед Насшафой стояли предельно ясные и простые цели: идти на охоту, добыть пищу и сырьё, вернуться. Сейчас же её мир стал необычайно сложным, наполнившись политикой, союзами, экономическими соображениями. Абиссалийка с теплом вспоминала время, когда её роль была крохотной, но понятной. Однако ради него ей пришлось измениться. Всё ради Ризанта…
Перебор, ласковый словно тепло остывающей ночью земли, затих. Повисла тишина, и Риз пошевелился, будто собирался подняться. Однако Насшафа, не поворачиваясь, поймала его за рукав:
— Можно, мы пос-сидим ещё немного? — попросила она.
— Разумеется, — тихо отозвался Ризант.
Абиссалийка украдкой утёрла влажные дорожки со своих щёк. Ей не хотелось, чтобы кто-то видел её слабость. Даже человек, который засел в самом сердце.
— Я с-соболезную твоей утрате, Риз-з, — произнесла альбиноска, блуждая взглядом по каменному саркофагу, погруженному на телегу.
— Пустое. Скоро я всё исправлю.
— Исправиш-шь смерть? — удивилась красноглазая. — На такое даж-же Великая Тень не способна. Она не вернёт того, кто обитал в теле раньш-ше. Ей под силу только вдохнуть в мёртвую плоть новую ж-жизнь.
— Угу, я знаю.
Абиссалийка негромко фыркнула, но развивать тему дальше не стала. Если захочет, то Ризант всё расскажет сам.
— Твоя шаас-Вайола внутри? — вновь обратила нелюдь взор на неподъёмный гроб.
— Да.
— С-странно. Я не ощущаю запах-ха разложения… — нахмурилась кьерр.
— Ты же сама меня учила варить бальзамирующую смолу, — ровным тоном отозвался собеседник.
— Ах, вот оно ч-что… так ты настроен всерьёз…
— Просто считаю, что с неповреждённым телом процесс пройдет гораздо легче, — ощутила спиной Насшафа, как Риз пожал плечами.
— В таком с-случае, пусть ус-спех сопутствует тебе, Ризант, — искренне пожелала она. — Если я могу чем-то помоч-чь, ты только…
— Нет, я всё сделаю сам, — решительно отказался человек. — Единственное, что мне нужно, это добраться до Весперы.
— К с-сожалению, подобное выше моих воз-зможностей, — вздохнула альбиноска.
— Не переживай, Насшафа, я справлюсь, — улыбнулся судя по голосу Риз.
Подземная жительница хотела попросить собеседника сыграть что-нибудь ещё на своей музыкальной коробочке. Но тут их уединение оказалось нарушено. Снаружи раздались разговоры, и в конюшню вошли люди Золотого глаза.
— Кха… простите, экселенс, но нам пока не удалось выполнить вашу… э-э-э… просьбу, — куда более почтительно обратился к человеку здоровяк Гаст. — Господин Корвус интересовался такими тонкостями, о которых мы не имеем понятия. Поэтому префект приглашает вас в свои личные покои, разумеется, гарантируя полную конфиденциальность.
— Хорошо, — легко согласился Ризант, и поднялся на ноги.
— О, прекрасно! — подручный Золотого глаза явно обрадовался, что Маэстро удалось так просто уговорить. — Тогда пожалуйте наружу! Экипаж ждёт.
— Не стоит, я отправлюсь на своём транспорте. Пойду разбужу хозяина. Пусть велит запрячь мою телегу.
Полукровка вышел из конюшни, оставив людей и абиссалийку одних.
— Господин Корвус нас на клочки порвёт, когда мы пригоним эту развалюху к площади, — грустно отметил один из подчинённых Гаста. — После становления префектом, он избегает общества всяких подозрительных личностей. А этот…
— Может тогда сам всё Маэстро и выскажешь⁈ — вспылил здоровяк, прекрасно понимая озвученную истину.
— Что ты, Гаст! Он же меня слушать и вовсе не станет…
— А то я сам не знаю, тугодум…
* *
