будет сразу ставить в известность Абигейл о планах, которые мы хотели бы сохранить в секрете? Не поделишься опытом?
– Опыт приходит с возрастом, Крис, – улыбнулась я. – Вот доживешь до моих лет…
– Можно подумать, что ты уже почтенная старушка, – фыркнул Даниэль. – Если бы так оно и было, то тебе бы не потребовалась компаньонка, чтобы прогуляться в саду вместе с двумя молодыми людьми. К слову, ты действительно хотела его посмотреть или просто нуждалась в уединенном месте для беседы?
– И то, и другое. Но разговор, боюсь, будет не из приятных…
Некоторое время мы просто блуждали по дорожкам в тени разросшихся яблонь. День выдался не в пример холоднее вчерашнего… Впрочем, возможно, меня просто знобило от волнения. Говорят, что лучший способ поссориться с другом – начать читать ему мораль. Я, конечно, не собиралась осуждать близнецов за дружбу с Фаулером, но наверняка даже расспросы на эту тему могли бы разозлить их.
Эвани шла на тридцать шагов позади нас и на ходу читала роман. Кажется, ей не было никакого дела герцогских секретов – и я почти завидовала.
– Так и будешь молчать?
– Я боюсь, Крис, – вырвалось у меня совершенно искреннее, и я тут же поняла, что это правильное начало. Не нападать на них с расспросами, а быть жертвой, которая ищет защиты. – Я не хочу, чтобы кто-нибудь знал, что происходит, но и оставить все просто так не могу. Понимаете, он…
– Кто? – почти грубо перебил меня Даниэль, но я видела, что он не на шутку встревожен. – Кто, Гинни? Ты никогда не страдала ни недостатком смелости, ни неумением правильно выразить свои мысли, так прекращай пороть чушь и скажи прямо, что происходит!
– Сэр Винсент Фаулер, – твердо произнесла я и стянула на груди края шали. Мне и впрямь было холодно. – Он угрожал. И я хочу знать, может ли он воплотить эти угрозы в жизнь.
Кристиан остановился так внезапно, словно налетел на стеклянную стену, и лицо у него исказилось, словно осколки этой невидимой стены ранили его глубоко, до самого сердца.
– Винс угрожал тебе? Шутишь?
– Нет, – я качнула головой. – Он говорил что-то о слухах, которые будут ходить обо мне… и о нем, если я не склоню голову и не проглочу молча его оскорбления. Мне не понятно, почему он так разозлился. Я просто шла и беседовала с одним джентльменом, а Фаулер вдруг стал угрожать ему вызовом на дуэль, то есть фактически – убийством, а мне – слухами и потерей репутации… И… только клянитесь, что это останется между нами, – Я поймала взгляд сначала Даниэля, потом Кристиана, и только дождавшись кивков, продолжила: – Он пытался силой склонить леди Вайтберри… к отношениям. Мы с Эмбер давние подруги, и мне бы она лгать не стала. Да и я своими глазами видела, как была она напугана, почти до истерики. И… я хочу узнать, не грозит ли мне то же самое.
Даниэль сделался бледен, как полотно и отвернулся. Кристиан держал себя в руках чуть лучше:
– Гинни, ты уверена в том, что говоришь? Ты не преувеличиваешь? О Винсе ходит много слухов, но едва ли четверть из них правда! – горячо выпалил он.
– Я не умею отделять правду от слухов, Крис, и поэтому говорю лишь о том, чему сама была свидетелем, – вздохнула я. – До противостояния Фаулера с… с тем джентльменом мне дела нет. Но в тот же вечер ваш друг умудрился оскорбить меня и до слёз напугать леди Вайтберри. Не знаю, что у него на уме, но свою ненависть он срывает на тех, кто не может ответить. И отчего-то считает, что ему это сойдёт с рук.
Последние слова мои прозвучали зло и бессильно, оседая на языке, как горькая кофейная гуща из последнего, лишнего глотка.
– Гинни… – растерянно пробормотал Кристиан. Даниэль вскинулся, как от пощёчины.
– Мы поговорим с ним, – глухо пообещал он. – Все-таки это наш дом. И никому, даже Винсу, нельзя вести себя здесь, как мародёру. Если он забыл, кто мы, то мы напомним.
– Спасибо, – тихо поблагодарила я. Озноб, заставлявший меня кутаться в шаль, сходил на нет. – Но мне нужно знать кое-что ещё. Поведение того джентльмена, которого Фаулер хотел вызвать на дуэль, тоже было… странным. Я не могу понять, что меня в нём настораживает, но чувствую подвох. Джентльмена зовут Доминик Синглтон, а Фаулер набросился на него после того, как тот упомянул о том, что вы с Крисом около трёх-четырёх месяцев назад… как же он выразился… ах, точно. «Огорчили леди Абигейл почти до белых волос, опозорив свои имена».
Воздух пронизало такое напряжение, что он, казалось, загустел.
– Доминик рассказал тебе, что случилось? – быстро и хрипло спросил Даниэль, переглядываясь с братом. – Он успел уже оболгать нас?
О. Значит, «оболгать»?
– Нет. Да я бы и не стала слушать, в первую очередь спросила бы у вас, правда это или нет. Так что случилось три месяца назад? Как с этим связаны Фаулер и Синглтон? И как во всем этом замешана Абигейл? – близнецы одновременно поджали губы, и я поняла, что если сию секунду не настою на своем, то больше слова из них не вытяну. Момент будет упущен. – Скажите мне. Я не хочу узнавать сплетни из третьих уст и сомневаться в своих друзьях. Я хочу верить вам.
Воцарилось недолгое молчание. Эвани отстала где-то далеко позади, за поворотом аллеи, и не торопилась нагонять нас. Даниэль тоскливо обернулся на дорогу, глубоко вдохнул, словно набираясь смелости, и наконец решился:
– Хорошо. Слушай, Гинни. Это не самая подходящая для леди история, но ведь ты не из этих высокоморальных пустышек, которые умеют только осуждать, верно? Ты ведь умеешь и думать? – Он резко завел руки за спину и сцепил пальцы в замок, покачиваясь на пятках. – В общем, с Винсом мы общаемся примерно с наших двенадцати. Абигейл вздумалось учить нас фехтованию и, конечно, она не нашла лучшей кандидатуры, чем самый знаменитый бретер Аксонии, сэр Винсент Фаулер, баронет из Эннекса. Винсу тогда до зарезу нужны были деньги, причём много и срочно… В общем, он согласился. Как ты понимаешь, от такого учителя мы были просто в восторге. Это тебе не скучный мистер Флеминг или какой-нибудь унылый гувернер, выписанный с материка. Винс… он
