и есть смутное ощущение, что так и надо сделать?
Глупость, несусветная глупость! Не поддающаяся никакой логике! Нет, срочно в селение, купить на оставшиеся деньги лошадь и мчаться в Корвус! Так, чтоб ветер в ушах!..
Ему показалось, что он услышал тоненький смешок. Да… А ведь, прежде чем нырнуть в портал, он его уже слышал!..
«Иди вперед, смертный, не сомневайся, – шепнул на ухо тихий голосок, то ли детский, то ли девичий. – И не медли!»
Ну вот, еще какие-то новые сущности на его голову! Пойди туда, не знаю куда, принеси то, не знаю что!..
– Что мне там делать? Что искать? – вопросил Веспа вслух, но ответа, естественно, не дождался.
Маг с тоской окинул взглядом разноцветный мертвенный пейзаж. На Равнину Гнева не ходят надолго, это он помнил из книг. Даже местные («всегда выходил, хабар носил») не рискуют проводить там дольше трех суток: древняя магия изменяет человека, убивает разум, калечит тело.
И сейчас Веспа не сунулся бы в это проклятое место, если б его не заставили. Конечно, в Корвус он непременно вернется, главное – выяснить, что же такое важное на этой Равнине, и живым оттуда выбраться.
И эти золотые денарии! Были ли они спрятаны в завещании изначально, Веспа сказать с определенностью не мог. В пирамиде футляр не показался ему тяжелым, хотя, конечно, в ту минуту маг мало что замечал вокруг себя. Но все-таки, все-таки…
Веспа потряс головой. Нет, эдак он ни к чему не придет, только силы растратит, а ему бы лучше отдохнуть. Впереди тяжелый поход – по проклятым землям, в поисках непонятно чего…
Эх, жаль, не сказал мальчишке прихватить котелок с горячей едой!
* * *
Путешествовать, держась кончиками пальцев за летающее кресло, – очень плохая идея.
Портал, куда нырнули Стихии, мало того что не рассчитан был на смертного человека – Рико едва наизнанку не вывернуло от окативших его чар, – так он еще и раскрылся не на земле, а в поднебесье. Стихиям-то хоть бы что, а вот с господином некромастером чуть родимчик не приключился, когда он увидел Твердыню, раскинувшуюся далеко внизу, под его болтающимися ногами.
Но и посмотреть было на что. Если б не остатки прежних снежно-белых стен, кое-где заплатами виднеющихся в серых, красноватых, черных строениях, Рико бы Твердыню нипочем не узнал. Она стала выше (или это равнина сделалась ниже?) и расползлась на половину всего плато. Острые каменные шпили, стеклянные купола, уходящие под землю то ли мастерские, то ли лаборатории, тоненькие трубы, извергающие разноцветный дым, ряды загадочных белых сфер – и всюду бурлящая магия и тянущиеся там и сям до боли знакомые черви-конструкты, те самые, Рико же измысленные «пиявицы», полные силы, уложенные на специальные мостки, а потом уходящие в небо, в аэр и дальше…
Как они смогли все это воздвигнуть, как и когда?.. Чуть больше седмицы назад, когда Рико привел своих мастеров к Твердыне, не было и половины всего этого. Неужто они творят новое силой мысли, словно в сказках? Пожелал – и р-раз, вот тебе новая башня или, там, заклинательный покой с полным набором рунных камней…
Впрочем, сейчас у Рико были заботы поважнее, чем рассуждать о безумных магах, засевших в Твердыне вместе с его бывшим Учителем. Руки начинали уставать, а Стихии и не думали снижаться – напротив, облетали крепость широким полукругом, уделяя особое внимание тянущимся за пределы аэра «пиявицам».
На самого Рико они обращали внимания не больше, чем на мошку, присевшую отдохнуть на подлокотник, а про Черныша, похоже, и вовсе забыли.
– Удивительно, до чего иной раз доходят смертные. Наворотили-наворотили, накопили силы, а все равно с нами не сравнятся…
– И зачем им столько? Что они будут с этим делать?..
– Как что, Волна?.. То же, что и мы. Пробивать канал внутрь, к настоящей сокровищнице.
– А для чего им она, брат? Ну пробьют – а как были смертным прахом, так и останутся.
– Хм-м, ну не скажи. Вспомни хоть тех, кто испортил нам Людариум…[24]
Некоторое время они молчали, лишь ветер свистел вокруг; Рико успел продрогнуть до костей и почти перестал чувствовать пальцы. Плохо, очень плохо…
– Мы можем повторить то, что не смогли сделать на юге, – произнесла Молния. Рико хорошо запомнил ее резкий голос.
И тут ударил такой порыв ветра, что кресла мгновенно отнесло в сторону.
Белесое пасмурное небо на глазах потемнело, набрякло чернотой. Зенит потяжелел, прогнулся, набух гигантской мутной каплей; ветер испуганно метался над Твердыней, и Рико с ужасом ощутил, как его раскачивает и как пальцы медленно начинают соскальзывать с деревянного порожка, за который он цеплялся.
А потом «капля» оторвалась от туч и повисла темным вращающимся веретеном, сквозь которое смутно проступал облик быкоголового гиганта.
Великий Темный явился на Дальний Север.
– Молния права, – заметил кто-то из Стихий. – Но наших сил хватит, только если удар будет нанесен одновременно и с Юга, и с Севера.
– А он будет нанесен, – усмехнулась Молния. – Мы же заложили основу. Мои чары остались на Юге, с той оркой, так что я понимаю, что там происходит. Они тоже готовятся нанести удар. А наша задача – не упустить Темного. Но пусть он пока поработает…
В Твердыне заметили явление Древнего Бога: ряды белых сфер, тянувшиеся то там, то тут, бледно полыхнули, сила начала раскачиваться, а «пиявицы», как почувствовал некромастер, забеспокоились и заизвивались куда быстрее, перекачивая издалека магию.
– Верно! Верно! Пусть Темный пока этих выскочек прижмет!
– Пусть заберет их силу!
– Для нас! Да, для нас!..
– Мы тоже должны поработать! – сердито крикнула Молния.
Кресла резко рванулись – куда-то в сторону Рога Огненного Зверя, из жерла которого сейчас тянулась к небу лишь тоненькая струйка дыма.
Слишком резко. Рико почувствовал, как пальцы поехали вниз, задергался, пытаясь удержаться, но напрасно: в следующий миг он ухватился лишь за пустоту. Он падал – стремительно, кувыркаясь, перед глазами мелькало то потемневшее небо, то засветившийся желтым огромный стеклянный купол в Твердыне, и купол этот становился все больше и больше.
В этот момент Темный и ударил – сам, не прибегая больше к помощи смертных или к артефактам.
Стеклянный купол взорвался миллионом раскаленных осколков.
Время будто остановилось.
Рико расширившимися глазами смотрел, как купол – изящный, оправленный в узорчатую бронзовую решетку, – треснул, будто надколотое яйцо, как осколки медленно полетели ему навстречу, вращаясь, как рванулись вслед за ними языки оранжевого пламени и разноцветные искры. Ему казалось, что длилось это долго, очень долго.
И вдруг перед глазами все помутилось, мир перевернулся, желудок совершил кульбит к горлу, а ноги внезапно обрели опору – только
