словно пытаясь сотворить подобие рук. Песок у подножия столпа бурлил и взвихрялся. Сила двигалась вместе с ним, и Веспа с внутренней дрожью ощутил, что одно прикосновение этого существа несет смерть.
Он попятился, пополз назад, понимая, что это конец, что он обречен, что ни убежать, ни скрыться от этого ужаса уже не успеет. Призрачное щупальце ударило в песок рядом с ним, словно великан-ифрит был слеп и пытался нащупать добычу. В разные стороны с сухим треском посыпались лиловые искры, песок взвился и медленно опал, точно под водой.
Веспа полз назад, даже не пытаясь встать. Ни сил, ни времени у него не осталось. Другое щупальце ударило рядом, щеку обдало горячим всплеском магии. Ифрит раскачивался все сильнее, щупальца выхлестывали из тела одно за другим – он теперь напоминал призрачное ожившее дерево, размахивающее ветками в разные стороны.
«Вот и конец», – Веспа зажмурился. Не хотелось видеть в последние мгновения болезненно-кривую рожу ифрита.
И вдруг кто-то схватил его за ворот плаща и с силой поволок назад.
Веспа едва не задохнулся – завязки впились в шею, – но ухитрился сообразить, что ему помогают, и отчаянно заработал руками и ногами.
– Давай, давай! – взвизгнул в ухо Ахмаль.
Он отпустил плащ, Веспа извернулся и вскочил – страх заставил забыть о боли и о слабости; они с проводником мчались к какому-то светлому холму на редкость правильной формы, в котором чернел округлый вход в пещеру. Ноги вязли в песке, но маг бежал, как в последний раз в жизни, – откуда только силы взялись? Ифрит скользил за ними, лицо его ни мгновения не оставалось в покое – кривлялось, менялось, тысячи голосов выли над пустыней, призрачные не то щупальца, не то плети хлестали то с одной стороны, то с другой, вздымая тучи песка.
– Давай! Давай!..
Веспа влетел в пещеру за секунду до того, как ифрит рванулся вперед, пытаясь дотянуться до жертв, – влетел и покатился кубарем по песку. Бледная вспышка полыхнула, высвечивая плавный контур светлого купола, второй вход в пещеру, неподалеку от первого, какой-то мелкий мусор под ногами.
И Веспа сразу понял, что находится внутри невообразимо огромного черепа, наполовину погрузившегося в песок.
Глава XXV
Совет магов Гильдии – тех, кого удалось собрать, не уступая Безумным Богам позиций, – прошел именно так, как предполагала Клара. То есть вначале чародеи выслушали друг друга, мрачнея все больше, а когда дело дошло до решения – принялись препираться.
И Клара понимала отчего. С одной стороны, боевые маги Долины не привыкли отступать, даже если противник был сильнее. С другой стороны, этот противник оказался настолько силен, что даже у самых-самых сорвиголов проснулась понятная осторожность: чего ради мы жертвуем собой и своими товарищами, эдак и вся Долина останется без защиты!
И не было уже никого, кто мог бы привести их к общему решению…
Клара выслушивала прения молча; и то сказать, какие уж там прения – вялую ругань у походного костра! Невдалеке шумел лагерь, где расположились дружинники, – один из трех больших лагерей, разбитых в пределах Сферы Измененного Времени, – над головой плыли радужные переливы Межреальности, светился тускло ближайший мир, а боевые маги никак не могли решить, сворачивать поход или нет.
Эх, был бы здесь Роб Кламон, разумный и невозмутимый глава Гильдии! Или хотя бы Ангелика Вихрь, умевшая одним язвительным словом склонить всех к общему решению!.. Но их больше не было.
А вот Клара – была.
Она сидела, опустив голову, сжимая в руке гладкую пластинку зеленоватого камня, на одной стороне которой виднелся остаток черного рисунка – часть листа папоротника с черенком. Еще пару часов назад рисунок был цел, а вскоре его не останется вовсе. «Если понадобится срочно поговорить, Клархен, – сказал ей мессир Архимаг на прощанье, протягивая камень с отпечатком листа, – воспользуйся этим. Вы уйдете слишком далеко, прямая связь невозможна, но здесь, – он постучал по листу, – часть меня. Всего лишь мой отпечаток, но он хотя бы сможет подать совет или выслушает. К сожалению, только лишь один раз. Но все же не помешает…»
И перед советом Клара Хюммель не колеблясь приложила ладонь к амулету, активируя заклятия, и негромко позвала:
– Мессир?
– Клархен? – тут же откликнулся глуховатый голос Архимага, такой настоящий и близкий, что у Клары едва слезы на глаза не навернулись.
– Мессир… Гильдия находится в затруднительном положении, я прошу совета.
Она торопливо пересказывала события последних дней, неудачные стычки, гибель боевых магов и Роба, а черный отпечаток листа на глазах исчезал: зубчик, зубчик, еще зубчик, жилка… Время уходило слишком быстро.
– Что нам делать, мессир? – выдохнула Клара. – Что мне делать?..
Мессир (точнее, его копия) помолчал. Потом сказал ворчливо:
– Если бы Гильдия лучше помнила свою историю, быть может, этого бы не случилось. Война Ангелов закончилась не так уж давно, а мы ее почти забыли: не любим мы вспоминать поражения!.. А ведь если бы сделали выводы… Эх, да что говорить! Клархен, пораженческим настроениям сейчас не время. Неужто вы еще не поняли, что в этой битве – либо мы, либо они? Что отступать некуда? Если не задавить этого противника сейчас – он сделается куда сильнее, и что вы тогда запоете, что мы все запоем?.. Нет, нет, девочка, вам надо собрать силы, подумать как следует и сражаться до победного, вот и все.
Клара было открыла рот, чтобы возразить, но Игнациус перебил:
– Оставь часть листа для вашего совета, я хочу обратиться ко всем. Не вешай нос, милая, Гильдия куда сильнее, чем ты думаешь! Ну, боевой удачи, Кларисса! Я в вас верю.
В другое время Клара бы только порадовалась: отступать она и сама не любила, но сейчас перед глазами все еще живо стояла гибель Роба Кламона…
Впрочем, и у других магов тоже. Оттого-то даже нового главу Гильдии избрать не смогли – никто не выдвигался сам и не выдвигал чужую кандидатуру, будто Роб все еще был жив.
Так что Клара ждала, когда силы у спорящих иссякнут, и, едва голоса примолкли, взяла слово.
– Я изложила наши трудности мессиру, – начала она без обиняков, не обращая внимания на округлившиеся глаза боевых магов. – Он хочет дать нам совет – послушайте!
И прикоснулась к остатку черного листа.
– Боевые маги! Друзья! – голос старого Архимага, казалось, дрожал от переполняющих его чувств. – Я знаю, как храбро вы бились. Знаю, какие тяжкие потери понесли. Я помню про свой заказ вам, но… Эта война уже куда больше моего заказа. И это не та война, на которой можно отступать. За
