почти довёл до конца. На послезавтра, к примеру, у него была запланирована вылазка с последующим арестом контрабандиста, прикидывающегося честным купцом. Он его два года пас!
— Боги, какие глупости! — Викан раздражённо фыркнул, сообразив, что мыслями о делах старается отвлечься от самого страшного.
В его голове кто-то сидит и может им управлять.
Пока добирались до дома деда, он успел отойти от шока, но не смог примириться. Разум пытался найти доводы к тому, что с ним это не могло произойти. В конце концов, он — любимец богини! Должна же её благосклонность как-то его защищать? По крайней мере, даже жрецы, которые в их доме благодаря маме бывали часто, относились к нему с настороженной осмотрительностью. Но дядя Руахаш, выслушав его предположение, опроверг надежды.
Точнее, не он.
— Благословение бога лежит не на разуме, — жрец посмотрел на Викана посиневшими глазами, — и тот, кто в него приходит, просто не поймёт, что у тебя есть заступник. А эти, и увидев тебя, не поймут. Их глаза уже не различают истину.
На смену разрушенной надежде пришло смирение.
Ладно, его мысли кто-то может подсматривать, а иногда и подсказывать что-то. Викан дотошно разобрал свои поступки за последние три месяца — какие смог вспомнить, — но не нашёл ничего, что сейчас посчитал бы странным или нехарактерным для себя. Сомнения вызывали только события, связанные с балом, и то, потому что на Миану покушались в ночь, в которую Викан хотел выманить дядю из дома. Лирка ведь тоже по уши в хоёторской истории. Не мог ли он сделать нечто, что могло бы навредить ей?
Тщательно перебрав в памяти лица, с которыми беседовал не так давно, Викан отметил с десяток самых подозрительных. Но у него мысли не возникло познакомить их с Лиркой. В потенциальные ухажёры он отобрал самых приличных. Всё же дарен не дурак и должен уже знать, что у свиней навроде сарена Ринара шанса нет: Лирке нравятся хорошие мальчики.
Хотя на рете дарен повёл себя не самым благоразумным образом. Несмотря на плачевное положение, Викан не смог сдержать улыбку, но та быстро погасла.
— Эй, Викан, — в дверь постучал хайнес, — не спишь?
— Как тут спать, когда моя судьба под угрозой? — нашёл силы пошутить оборотень.
— Прибыл посыльный от господина Отрота.
Надежда вновь вспыхнула, и Викан подобрался.
— К сожалению, это действительно особая хоёторская вещица.
За дверью повисла тишина.
Разочаровываться всегда неприятно, но Викан взял себя в руки.
— Вот это невезение…
— Вечером тебя перевезут в лечебницу при храме Волпадеса. Господин Отрот посмотрит, оказывал ли на твой разум влияние кто-то посторонний.
Надежда было ворохнулась, но Викан решительно её задавил.
Разочаровываться неприятно.
— Если проникал, то придётся отстранить тебя от дел и поместить под присмотр.
— Я как раз хотел отдохнуть, — хмыкнул Вотый.
За дверью послышался шумный вздох.
— Отойди на пару минут, — тихо попросил хайнес кого-то.
— Но Сильнейший… — воспротивился было охранник.
— Не буду я заходить! Отойди.
Послышались удаляющиеся шаги.
— Особо не расстраивайся, мы придумаем какой-нибудь выход.
Поддержка дарена остро полоснула душу. И приятно, и… да, страшно оттого, что требуется вмешательство самого хайнеса, чтобы вытащить его из дерьма.
— У господина Отрота есть кое-какие методы, а Лирка прекрасно справляется с чужим влиянием на протяжении почти одиннадцати лет. Ей есть что посоветовать.
— Дарен, чует моё сердце, вы переживаете за меня даже больше, чем я сам, — игриво протянул Викан. — Моё семейство не позволит мне утонуть в безумии. Если понадобится, они меня в жрецы снарядят или найдут того, кто мешает мне самостоятельно думать, и прикончат его.
— Второе ближе к истине, — усмехнулся хайнес. — Господин Шерех очень и очень расстроен.
— Ого! — оценил Викан.
— Напали на его дом, покушаются на его внука и его дочь, грозятся сделать безумным внука, который и без того рассудительностью не отличается… На хвост ему больно наступили.
— В Хоёторе, видимо, плохо понимают, что из себя представляют Вотые, — протянул Викан. — Но нам это на руку.
— Ты только поменьше о своём семействе думай, — посоветовал хайнес, — чтобы преимущество сохранилось.
— Буду думать исключительно о своей несчастной судьбе.
— Ты, кстати, за собой ничего странного не заметил? Пока сидишь здесь, подумай…
— Я уже подумал, но ничего противоречивого не вспомнил.
— Может, ты хотел выманить Лирку куда-нибудь? — вкрадчиво поинтересовался Сильнейший. — Ты вёл себя сегодня довольно странно…
— Я просто хотел открыть глаза одному слепому оборотню, — с досадой ответил Викан. — А ничего так не проясняет зрение, как хорошая конкуренция.
— И что, он прозрел?
Хоть Викан и находился в паршивейшей ситуации, цепкость внимания ему не изменила, ревнивые нотки в голосе дарена он заметил.
— Нет, он отличается поразительным тугоумием, — язвительно отозвался Вотый.
— Ну и зачем такой идиот ей нужен?
— Они прекрасно смотрятся вместе.
Повисло молчание. Викану даже стало любопытно посмотреть на выражение лица Сильнейшего.
— Да кто это? — не сдержал раздражения хайнес. — Все, кто крутятся рядом с ней, либо братья-друзья, либо слишком блеклые, либо слишком кичливые.
— Да? А мне кажется, что господин Мариш рядом с даной Лиркаа смотрелся бы потрясающе эффектно! Они бы чудесно дополнили друг друга.
— Ну, вижу, настроение зубоскалить у тебя есть, — хайнес понял, что Викан просто потешается. — Ладно, у меня дела. Не скучай. Кстати, — судя по звуку шагов, хайнес успел отойти, но вернулся, — ты уверен, что хочешь жениться на этой зубастой дикарке?
— Она и вас цапнула⁈ — Викан аж вперёд подался.
— Нет, рукав прокусить не смогла.
— Вот заразина! — рассердился Викан.
— Знаешь, мне кажется, госпожа Иелана права и этой юной непосредственности рановато задумываться о замужестве.
Не дождавшись ответа, хайнес ушёл. А Викан мысленно пожелал Сильнейшему повторить последние слова в присутствии Риядки. Тогда-то она уж точно и рукав ему прокусит, вонзив зубы до самой кости!
Солнечный свет, вливающийся в окно, неожиданно, но очень знакомо померк. Стена дрогнула, будто в неё кто-то врезался, раздалось шкрябанье, и Викан поспешил подняться на колени. Небольшой ездовой дракон распластался по стене, уцепившись когтями, расположенными на крыльях, за декоративные выступы. Узкая морда попыталась протиснуться между прутьями решётки, но не вышло, и ящер разочарованно зарычал.
— Ты пешком вообще ходить умеешь⁈ — раздражённо прошипел Викан.
Драконью башку оттеснили в сторону, и рядом с ней пристроилась девичья заплаканная мордашка.
— Викан, я правда не знала! — губы девчонки задрожали, и мужчину пробрал озноб.
Рияда плакала очень редко и каждый раз по какому-то страшному поводу. Так что он очень не любил, когда она ревела. Готов был сделать что угодно, лишь бы прекратила.
— А тебя что, кто-то обвиняет? — грозно нахмурился Викан. — Не кусай губы! Ты этими
