Да и вообще, вся летняя кампания на юге была спланирована из рук вон плохо. Если считать решающим продвижение в направлении на Ростов, то от Крыма нужно было отказаться. Но удалось ли в этом случае когда-либо высвободить силы для взятия Крыма? На этот вопрос нелегко было ответить. В руках противника, сохраняющего господство на море, Крым означал серьезную угрозу на глубоком фланге германского Восточного фронта, не говоря уже о постоянной угрозе, которую он представлял как военно-воздушная база для румынского нефтяного района. Попытка же одновременно проводить двумя армиями глубокую операцию на Ростов и дальше, а одной армией захватить Крым могла иметь результатом только то, что из обеих задач не будет выполнена ни одна[543]. Так и получилось. Теперь он сидит с распухшей, сломанной при вынужденной посадке самолета ногой и ждет то ли своих, то ли русских.
Снаружи послышался нарастающий, хорошо знакомый каждому воевавшему в Крыму солдату, гул винтов вертолетов и яростная стрельба. В дверном проеме показался командир его охранников или, скорее всего, конвоя штурмбанфюрер Цайтлер. Манштейн с ужасом смотрел, как эсэсовец наводит на него ствол МП-41. «Как глупо, свои же», — успел подумать он. Грудь Цайтлера окрасилась красным, а изо рта вырвался кровавый сгусток. Штурмбанфюрер, не успев выстрелить, некрасиво упал лицом вперед. Его тело еще дергалось в агонии, а в салон, наступив ботинком на спину Цайтлеру, уже ворвался русский солдат, оказавшийся к удивлению Манштейна девушкой, с миловидным скуластым лицом и горящими яростью глазами:
— Хенде хох, сука фашистская! И не дергайся мне! — закричала она звонким злым голосом. Правда, кроме команды «Хенде хох» генерал-фельдмаршал ничего не понял, но, тем не менее, послушно поднял руки вверх. Надо уметь проигрывать. Героизм путь проявляют фанатики из СС.
— Зоя, что там у тебя? — послышался обеспокоенный голос Тихонова.
— Нормально, — оскалилась в злой улыбке недавно вернувшаяся из госпиталя Космодемьянская, — кажется, мы Маштейна взяли. Гляньте, товарищ капитан, а то они все мне на одно рыло…
Утро среды 11 ноября 1942 года на летном поле Отдельного смешанного авиакорпуса НКВД юго-восточней станции Джанкой не смотря на мелкий, почти невесомый дождь выдалось многолюдным. Чернели матросские бушлаты и заломленные на бок бескозырки, небесной синевой мелькали береты воздушной пехоты, тут и там вперемешку с обычными летными фуражками мелькали не так давно введенные специально для летчиков корпуса НКВД васильковые береты. Морячки ревниво поглядывали на тельники парней из ВДВ, те в свою очередь отвечали снисходительными улыбочками водоплавающим, и те и другие с нескрываемым интересом поглядывали на летчиц.
— Красавица, не пробегай мимо героя-моряка, — весело окликнул, выпятив грудь колесом с поблескивающей серебром медалью «За отвагу», спешащую куда-то маленькую белокурую девушку в наспех накинутой на плечи неуставной безрукавке-душегрейке, разбитной старший сержант, или вернее главный старшина с тоненькой черточкой щегольских усиков на юном, пухлощеком лице. Блондинка оглянулась, едва не оступившись и, немного распахнув, приспустила с плеч безрукавку из-под которой показались лейтенантские погоны и Орден Красного знамени с Орденом Ленина, Звездой Героя Советского Союза и медалью «За Отвагу». Орден Красной звезды остался скрытым с другой стороны.
— Вот как станешь героем, не пробегу, — весело усмехнулась Настя Федоренко и помчалась дальше, провожаемая удивленно-восхищенным гулом голосов и восторженным взглядом главстаршины.
Сегодня у них твориться форменный бедлам, а ей еще повезло или наоборот не повезло оказаться дежурной по штабу. А все потому, что сегодня будет награждение и вручение гвардейских знамен их корпусу, 83-ей бригаде морской пехоты и 212-ой воздушно-десантной бригаде. В общем, всем тем, кто обеспечивал окружение 11-ой армии Вермахта. А в ГлавПУРе было принято решение провести мероприятие одновременно для трех частей. Благо, что выведенные с Перекопа и Чонгара десантники и так находились в Джанкое, ожидая дальнейших приказов. Ну а личный состав корпуса был представлен двумя вертолетными полками и отдельной истребительной авиагруппой, базирующимися в Джанкое и сводным полком из лучших летчиков других частей корпуса. От такого многолюдья, казалось на поле негде яблоку упасть. Хорошо хоть погода не летная, а то еще трясись, чтоб немцы не налетели. Местные немчики летать перестали совсем, не было у них горючего, все выжгли до донышка. А вот с Одессы, Николаева и Херсона залетали, но те все больше сопровождали транспорты, пытающиеся создать воздушный мост с запертой в Крыму армией. Только их встречали летчики Черноморского флота и 15-ой ударной авиагруппы, заранее предупрежденные новейшими радио-локационными станциями, поступившими в войска перед самым наступлением.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-390', c: 4, b: 390})
Да где же эта Пачка?! Там ее товарищи Буденный с Кагановичем ждут, хотят пообщаться. Командующий и Член Военного совета южной оперативной группы, в которую входили Крымский и Южный фронты и Черноморский флот, прибыли для награждения особо отличившихся командиров, красноармейцев и краснофлотцев и вручения гвардейских знамен. А с ними конечно целая куча различных воинских начальников начиная от командующего Черноморским флотом вице-адмирала Владимирского и командующего Крымским фронтом генерала-майора Козлова и заканчивая какими-то непонятными полковниками и подполковниками, мнящими себя великими начальниками. Один из таких попытался пристать к ней с намеками, но нарвавшись на бешеный взгляд Стаина, имеющего среди штабных репутацию неприкасаемого тут же куда-то исчез. Вот из-за этого Настя и сбежала из штаба под предлогом поиска Светланы, хотя могла отправить кого-нибудь из писарчуков или связисток.
Света в голубом берете и с аккуратно свернутым тельником в руках, нашлась в компании с Глашей Кузнецовой и Наташей Меклин в таких же беретах в окружении веселых десантников, для которых она стала своеобразным талисманом. Каждый раз, когда кто-то из вертолетчиков летал на Перекоп, парни расспрашивали про Светлану, передавая ей пламенные боевые приветы. С одной стороны их можно понять, сама дочь Сталина побывала с ними в бою, вытащив из-под огня больше десятка их боевых товарищей. Не была б Светка еще такой высокомерной истеричной фифой. Хотя после того случая девочка сильно изменилась. Стала собранней, спокойней, общительней. Молча и добросовестно отработала свои восемь нарядов, после которых, отпросившись у капитана Озерковой, тут же рванула в медсанбат извиняться перед Буней. Не известно о чем они там говорили, но вышла она от Игоря заплаканная и счастливая. А одноклассник-то у них молодец, только намается он с ней. Ну да мальчик большой уже, сам разберется. Ему еще с подполковником «Ивановым» разговор предстоит не простой.
— Света, тебя в штаб вызывают, — издалека крикнула Настя, и Светлана бегом рванула к ней. Смотри-ка и правда изменилась, раньше бы просто пошагала, наморщив нос. Может и будет с нее толк. Затолкав Светку в кабинет к Стаину, где засело начальство, сама побежала готовить все к построению. Стол с кумачовой скатертью, графин с водой и стаканами, деревянный настил, не вставать же на колено перед знаменем в рыжую липкую грязь. Нет, перед знаменем не зазорно, но зачем, если можно этого избежать? А еще надо проверить кухню. Это не ее, конечно, дело, но Саша попросил…
Наконец объявили построение. Толпа людей зашевелилась, волна голов качнулась, рассыпаясь по местам, и вот уже на поле выстроились стройные коробки, не совсем, правда, ровные, фронтовикам не до строевой, но выглядит все равно мощно и красиво. По центру летчики, на правом фланге десантники, на левом морпехи. Впереди коробок командиры полковники Стаин, Маргелов и Леонтьев. Со стороны штаба, весело переговариваясь, появились Буденный, Каганович, Владимирский и Козлов.
Сначала провели награждение особо отличившихся. Выборочно, не всех. Только награжденных орденами Ленина и Красного знамени. Не стали так же награждать командиров бригад и командира корпуса с заместителями, им предстояло получить свои награды позже в Москве. Последней, как она не отбрыкивалась от такой чести, вызвали Светлану. Каганович со смехом заявил, что этого требует политическая обстановка и воздушно-десантная бригада:
