- По этому поводу,- сказал я,- лучше доложит полковник Цикало. Он здесь, разрешите его вызвать?
Через минуту появился Михаил Пантелеевич. Он доложил, что сегодняшнее наступление фактически явилось крупномасштабной разведкой боем. Противник полностью обнаружил свою огневую систему, ведя стрельбу из всех видов оружия. Мы сумели засечь немало его огневых позиций. При достаточном количестве артиллерии и боеприпасов мы смогли бы вести более точный, чем сегодня, огонь на уничтожение или подавление огневой системы врага. При этом пехота и танки сделали бы свое дело, прорвались к Лопатину.
- Если бы да кабы,- недовольно произнес Жуков.- Где мы возьмем артиллерию?! Надо добиваться успеха имеющимися силами. Вот, прочтите, какое указание я получил от товарища Сталина,- и он положил перед нами на стол телеграмму, в которой говорилось: "Положение со Сталинградом ухудшается. Противник находится в трех верстах от Сталинграда. Сталинград могут взять сегодня или завтра, если северная группа войск не окажет немедленную помощь. Потребуйте от командующих войсками, стоящих к северу и к северо-западу от Сталинграда, немедленно ударить по противнику и прийти на помощь к сталинградцам. Недопустимо никакое промедление. Промедление теперь равносильно преступлению... И. Сталин".
Видимо, на наших лицах после прочтения телеграммы на какое-то мгновение промелькнули чувство удовлетворения и надежда, что теперь-то ударим вместе с соседями.
- Напрасно радуетесь,- сказал Георгий Константинович, заметив наше оживление,- завтра будете наступать, как и сегодня, одни. Верховный санкционировал перенос наступления войск Козлова и Малиновского на послезавтра, 5 сентября. Они не успевают сосредоточиться. Подумаем лучше, какие силы можно использовать дополнительно. Я полагаю, что, поскольку на ваших флангах было спокойно, можно будет ввести в сражение 38-ю и 41-ю гвардейские дивизии полковников Онуфриева и Иванова, сводную бригаду корпуса Мишулина и 84-ю дивизию генерала Фоменко. Все согласились с этим.
Мы стремились сделать все возможное, чтобы наступление было эффективным. Однако противник вновь упредил нас. Все калибры его артиллерии загрохотали именно в тот момент, когда было назначено начало нашей артподготовки, то есть в 6 часов утра. Вражеская канонада длилась почти два часа. Одновременно три сотни самолетов бомбили исходные позиции наших войск. Потери были весьма ощутимыми. Тем не менее в 8 часов 30 минут все предназначенные к наступлению соединения двинулись в атаку.
Георгий Константинович привлек в помощь нам некоторое количество артиллерии за счет соседних армий, но мы все же не смогли нейтрализовать подавляющее превосходство немцев в огневых средствах на земле и в воздухе, В этих тяжелых условиях наши воины проявляли максимум боевого мастерства и самоотверженности. Об этом сообщали из политотделов всех соединений. То и дело завязывались встречные бои, ожесточенность которых достигала крайних пределов, не раз вспыхивали яростные рукопашные схватки. Не счесть все подвиги, которые были совершены тогда, но их, к сожалению, за редким исключением, невозможно было зафиксировать в кровопролитной горячке обоюдоострых действий. Я не могу пожаловаться на свои нервы, но и они сдавали, когда я с наблюдательного пункта, находившегося в 300-400 метрах от переднего края, наблюдал за ходом сражения. На ум невольно приходили строки из лермонтовского "Бородино".
В тот день, как и в последующие, особо отличились гвардейцы 41-й дивизии, которой командовал мой однофамилец полковник Николай Петрович Иванов. Соединение это вело свою короткую по времени, но впечатляющую по боевым свершениям историю от 10-го воздушно-десантного корпуса, сформированного в октябре 1941 года. Все десять тысяч десантников были добровольцами, 90 процентов из них - коммунисты и комсомольцы, в основном сибиряки и уральцы. Ранним летом 42-го десантники участвовали в сложной и опасной операции по выводу на Большую землю действовавшего в тылу врага в районе Вязьмы 1-го гвардейского кавкорпуса генерала П. А. Белова, партизан и связанных с ними многочисленных мирных жителей, а сейчас вот героически воевали под Сталинградом.
4 сентября после артподготовки дружно поднялся в атаку 126-й гвардейский стрелковый полк, наступавший на левом фланге дивизии. Возглавлял его гвардии подполковник П. П. Внук, военкомом был гвардии старший батальонный комиссар И. И. Денисов, начальником штаба - гвардии майор Г. А. Бочаров. Батальоны вклинились во вражескую оборону, но гитлеровцы тут же остервенело ринулись в ответную атаку при поддержке полутора десятка танков. Наиболее тревожная обстановка сложилась в 3-м батальоне, где тяжело ранило командира. Его заменил начальник штаба полка Г. А. Бочаров, срочно прибывший в батальон вместе с комиссаром И. И. Денисовым. Под их руководством удалось отразить натиск фашистов и продолжить наступление.
Как рассказывал начальник политотдела армии А. И. Ковалевский, самоотверженно действовали все политработники этой дивизии. Комиссар 122-го гвардейского стрелкового полка гвардии батальонный комиссар А. И. Кайралов личным примером поднял воинов в атаку. Когда он был ранен, на смену пришел агитатор политотдела дивизии гвардии старший политрук А. Д. Богодист. В 126-й гвардейский полк, где осталось мало политработников, поспешили политотдельцы В. А. Лапшин и С. С. Булычев.
Инициативу и находчивость проявляли многие бывшие десантники. Так, командир взвода из 122-го гвардейского стрелкового полка гвардии лейтенант П. И. Андропов разведал, что одна из многочисленных балок слабее, чем другие участки, простреливалась противником, а по ней можно было выйти в тыл вражескому подразделению, оборонявшему высотку. Андропов повел взвод по балке. Замысел удался, наши воины внезапно атаковали гитлеровцев. Многих из них гвардейцы перебили и захватили высотку. Андропов был ранен, но остался в строю. Только после третьего ранения командир ушел в медпункт{200}.
Успешно действовал и взвод гвардии младшего лейтенанта А. П. Вакулинского. Противник контратаковал его, однако наши воины отразили удар. Пулеметчик И. Несембаев был дважды ранен, но продолжал вести огонь из "максима". Фашисты близко подобрались к нему и стали забрасывать гранатами. Несембаеву удалось поймать на лету одну за другой две гранаты и метнуть их обратно. Вражеская пуля оборвала жизнь отважного воина. В его партбилете товарищи обнаружили записку: "Ни шагу назад! Не уйду со своей позиции, погибну, но в своем окопе. Родина моя - за моей спиной. И если погибну, то погибну героем". Он был десантником, два ордена украшали его грудь...
В этом бою ранило и командира взвода. Уходя в медпункт, гвардии младший лейтенант Вакулинский наказывал воинам брать пример стойкости с Исупа Несембаева. Гвардейцы удержали рубеж. При отражении контратаки они подбили три танка, уничтожили немало фашистов{201}.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
