- Отнесите на подпись товарищу Маленкову, он в блиндаже члена Военного совета, и тотчас же отправляйте.
Г. М. Маленков, как рассказал мне позже Заморин, долго размышлял над текстом, потом отослал шифровальщика и вызвал его уже после полуночи, датировав документ 10 сентября{205}. Он внес всего одну поправку, она сильно исказила суть документа. Маленков заменил слово "крупные" на "главные", и получилось, что Паулюс и Гот повернули свои главные силы, штурмовавшие Сталинград, против нас, чего, конечно, не было.
На следующий день Георгий Константинович объехал все четыре наши армии и пришел к убеждению, что вопреки сказанному в донесении дальнейшее наступление в прежнем составе войск малоперспективно, хотя еще одну попытку 17 сентября совершить, после соответствующей перегруппировки, следует.
Вечером 10 сентября Г. К. Жуков передал И. В. Сталину по ВЧ следующие соображения. Теми силами, которыми располагает Сталинградский фронт, пробить немецкий коридор и соединиться с войсками Юго-Восточного фронта в городе нам не удастся. Оборона гитлеровцев значительно укрепилась за счет подошедших частей из-под Сталинграда. Наши дальнейшие атаки теми же силами и в той же группировке будут бесцельны, соединения неизбежно понесут большие потери. Нужны дополнительные войска и время на перегруппировку для более концентрированного удара Сталинградского фронта. Армейские удары не в состоянии опрокинуть противника.
Верховный ответил, что было бы неплохо, если бы Г. К. Жуков прилетел в Москву и доложил лично эти вопросы.
Днем 12 сентября Георгий Константинович вылетел в столицу и через четыре часа был в Кремле, куда И. В. Сталин вызвал и начальника Генштаба А. М. Василевского. Тогда-то, по свидетельству Г. К. Жукова, и зародилось мнение о необходимости более масштабного и кардинального решения. Его последующая реализация и разрубила тот гордиев узел, который так туго затянулся осенью 1942 года в междуречье Дона и Волги, у стен Сталинграда. Мне хотелось бы также пролить свет и на вопрос: что же в действительности совершили наши войска в сентябре 1942 года севернее Сталинграда? Заставили противника повернуть от города свои главные силы, как получилось в донесении в Ставку после внесенного Маленковым изменения в текст, или их действия существенно не изменили обстановку на Юго-Восточном фронте, как утверждалось в книге "Великая победа на Волге"?
В первую очередь скажу об отвлечении фашистской авиации, ибо не подлежит никакому сомнению, что не менее трети 4-го воздушного флота генерала Рихтгофена в дни наших контрударов действовало против 1-й гвардейской армии и сталинградцы получили передышку от бомбежек.
Что же касается наземных сил, то основным нашим противником был 14-й танковый корпус генерала Хубе, состоявший из трех дивизий: 16-й танковой, 3-й и 60-й моторизованных. Это все тот же корпус, который в июле рвался к Калачу и был тогда главным противником 1-й танковой армии. Теперь же с левого фланга его подпирал 8-й армейский корпус генерала Гейтца. Он имел возможность маневра для оказания помощи соседу.
Итак, один танковый корпус. Много это или мало? Прежде всего необходимо иметь в виду, что в двух фашистских армиях, наступавших на Сталинград, имелось всего три танковых корпуса: один мы назвали (14-й), второй-у Паулюса в 6-й армии{24-и) и третий - у Гота в 4-й танковой армии (48-й).
Немецкий танковый корпус по составу и вооружению далеко превосходил нашу общевойсковую армию, такую, например, как 1-я гвардейская или 24-я. Он насчитывал три полнокровные дивизии, корпусные части и многочисленные части усиления. Вот штатный и фактический состав 16-й танковой дивизии, по официальным немецким источникам, на сентябрь 1942 года: танковый полк; моторизованная бригада; два моторизованных полка; артиллерийский полк; мотоциклетный батальон; разведывательный батальон; противотанковый истребительный батальон; саперный батальон; батальон связи; моторизованный зенитный дивизион; полк танкового обеспечения; батальон боепитания; батальон снабжения ГСМ; ремонтный батальон; транспортная рота.
В танковый полк входили три танковых батальона, в каждом по четыре роты. Моторизованная бригада состояла из трех батальонов, один из которых танковый, моторизованные полки - из двух батальонов.
В моторизованной дивизии были один танковый, два моторизованных и один артиллерийский полки и примерно такое же количество частей и подразделений дивизионного подчинения, что и в танковой дивизии. Среди корпусных частей имелись артиллерийские полки, а также инженерные и тыловые подразделения.
Короче говоря, речь шла об одном из тех танковых соединений, которым Гитлер отводил решающую роль в пресловутом блицкриге. Молниеносный маневр, таранный натиск, ураганный огонь на головокружительных скоростях - так характеризовали фашистские идеологи блицкрига непревзойденную, по их мнению, боевую мощь танковых соединений, на которые должны были "работать" все остальные рода войск.
И вот благодаря нашим ударам эти "феномены маневренности и огневой мощи" превращались в неподвижные огневые точки, их зарывали в землю, вместо того чтобы бронированной лавиной сметать все на своем пути. Фашистские танкисты превращались в заурядную пехоту и рыли одну за другой многокилометровые траншеи, противотанковые рвы, возводили одну полосу проволочных заграждений за другой. Едва ли не лучший танковый корпус вермахта, шедший на острие главного удара во Франции и в первый год войны на советско-германском фронте, теперь зарылся, как крот, в землю.
Стоит сказать и о личности командира этого корпуса генерала Ганса Хубе, осенью мы узнали о нем гораздо больше, чем летом. Во время разведки боем в ночь на 5 сентября был взят в плен фельдфебель - командир танка, который, видимо, перед этим хватил изрядную порцию шнапса и потому вел себя развязно. На допросе он сказал сначала нечто вроде того, что-де солдата генерала Хубе к предательству не склонить.
- А что вы можете сказать о своем командире? - спросил я.
- Многое,- с гонором заявил фельдфебель.- Хотя бы то, что у Хубе всего одна рука, но она очень легкая, когда фюрер поручает ему настоящее дело, а фюрер его лично знает и очень ценит.- Тут пленный фашист как-то скверненько ухмыльнулся и продолжал: - Но рука нашего Ганса делается очень тяжелой, когда врезает по роже какому-нибудь трусу! При этом он обычно вспоминает старое присловье Фридриха Великого: "Я смажу тебе по рылу так, что твои зубы в две шеренги промаршируют через задницу!"
- Где же твой лихой командир потерял руку? - снова спросил я.
- Точно не знаю. Это было еще в первую мировую войну, и о том Ганс помалкивает, но люди говорят, что это русский казак отмахнул ему ее своей шашкой. Во всяком случае, русских наш генерал ненавидит люто.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
