Телефонист звал к аппарату. Слышимость улучшилась. Лейтенант Волынцев раздражен. В чем дело? У орудий нет необходимых принадлежностей. Почему?
Выясню.
— Я не нуждаюсь в ваших выяснениях... мне нужна четкая служба. Занимайтесь выяснением до стрельб, а не после. Старший на батарее обязан поддерживать на ОП порядок.
Я не успел осмотреться, не знаю состояния орудий.
— Вот как? Товарищ лейтенант, разве во втором дивизионе другой закон?
Нет. Но у 107-мм пушек расчеты не прибегают к досыльникам.
Волынцев умолк. Трубка перешла в руки телефониста. Лейтенант Мухамедаев объявил расчетам замечания, сделанные командиром батареи, и занялся проверкой боеприпасов, приборов освещения, орудийных ЗИПов.
Знакомство с ОП 8-й батареи продолжалось. Место укрытия для тягачей в сотне шагов. Слишком близко. Тяжелые сельскохозяйственные тракторы приткнулись к деревьям, наскоро прикрыты ветвями. — Мухамедаев, кто должен рыть для тягачей окопы? Командир отделения тяги, он — Мухамедаев — или я? Кому-то из этого числа нужно приниматься за работу немедленно! С НП поступила команда «по местам!». Разговор с командиром отделения тяги остался незаконченным. Волынцев вел огонь по пристреляным целям. Одна пауза, другая. Снова огонь.
Надвигался вечер. Лейтенанту Мухамедаеву и командирам орудий, по-видимому, отдыхать не придется. Чтобы избавиться от замечаний, лично я предпочитаю работать днем и ночью.
К полуночи большая часть из того, что считалось отступлением от норм воинского порядка, устранена. Закончилось оборудование мест отдыха для людей.
Ночью прошел дождь. В 5 часов телефонист передал: «По местам!» Пришел с НП замполитрука Юрченко, временно исполнявший обязанности замполита батареи. Он провел там два дня. 8-я батарея поддерживала 3-ю роту 63-го СП. Наблюдательный пункт Волынцева в районе западного железнодорожного переезда. Подразделения 63-го СП вели бои по улучшению своих позиций.
С утра стрельбы идут значительно лучше. В целом огневые взводы 8-й батареи выглядели не хуже, чем в 6-й. Отклонения от норм дисциплины, по-видимому, объяснялись некомплектом командиров и людей в орудийных расчетах.
Служба продолжается. Расчеты получили разрешение на отдых.
Совершенно неожиданно явился командир батареи. Я подал для встречи команду.
— Гм... будем знакомы, Волынцев,— стройный, щеголеватый лейтенант приветливо улыбался. Довольно высок, правильные черты лица.— Не люблю сюрпризов и отступаю от правил редко... шла попутная машина. Хочу посмотреть у вас порядок. Расчеты заняли места.
— Терпимо... Товарищ старший на батарее, люди устают... Как с отдыхом? Нужно выкроить время...— и ни слова о досыльниках.
Волынцев стал спрашивать о Варавине и Савченко, с которыми знаком. Что там произошло с разведчиками?
Посещение командира батареи закончилось осмотром кухни. После обеда он уехал. По местам! Батарея продолжала стрельбу.
Перед закатом солнца ближнее поле и опушка рощи совершенно неожиданно начали погружаться в туман. Командиры орудий выставили ближние точки наводки.
Юрченко выразил желание присмотреть за порядком в ночное время. Мы — лейтенант Мухамедаев и я — могли спать. Но не удалось. Батарея открывала раз за разом огонь. Последняя стрельба тянулась до рассвета. Я не возвращался в палатку.
Первый утренний огневой налет произведен по цели, обнаруженной ночью.
В полдень прилетел «хеншель». Расчеты только ушли в укрытие. Вернулись, начали стрелять. Корректировщик, наверное, отметил на своей карте ОП 8-й батареи, но она недосягаема для батарей немецкой войсковой артиллерии.
День за днем продолжалась моя служба в 8-й батарее. Как-то вечером,— было уже совсем темно,— телефонист позвал меня к телефону.
— Товарищ лейтенант, есть приказание...— говорил Волынцев,— возвращайтесь в свою батарею. Спасибо за службу. Привет Варавину и Савченко. До свидания.
В районе Пинязевичей
Несостоявшийся визит англичан
Я нашел 6-ю батарею там же, где оставил. Но окружающий ландшафт заметно изменился. Луг как будто подсох. Стали чище, ожили, отмытые дождями, тускло-зеленые листья ольхи. В лучах солнца сверкают капли росы. Не слышно запаха перегретых орудийных стволов. Рядом с обломанной, увядшей веткой тянулись новые побеги. Вокруг воронок щетинилась молодая трава.
На ОП комиссия из штаба артиллерии 5-й армии проверяет состояние орудий, документацию. Я представился военинженеру 2-го ранга, возглавлявшему комиссию. Его интересовал один вопрос: почему не соблюдаются правила эксплуатации материальной части?
Комиссию приводил в изумление непомерный расход снарядов. Интенсивность стрельбы превосходила все допустимые нормы.
— Вы нарушаете режим, установленный техническими нормами,— говорил председательствующий.— Если так будет продолжаться, через десять-двадцать дней орудийные стволы выйдут из строя. Это граничит с вредительством. Буду докладывать командованию.
Военинженер говорил каким-то неестественным, деревянным голосом. Глубокое безразличие в выражении его лица лишали речь всякой убедительности. Неужели артснабженцам невдомек? Старший на батарее, как всякий из орудийных номеров, только выполняет команды. Режим огня и все, что связано с применением оружия, определял стреляющий: темп, количество снарядов, заряды и т. д. Инженер обращается не по адресу. Не знает таких простых вещей? Или разговор затеян только так, для формы?
Комиссия составила погромный акт. Вина за недочеты и упущения, обнаруженные в содержании орудий, возлагалась на должностных лиц огневых взводов — командиров орудий, старшего на батарее.
— По местам!
6-я батарея ведет огонь. Члены комиссии поспешно удалились в укрытие. 30, 40, 60 выстрелов.
— Стой!
К буссоли явился председатель. По его требованию, мы — Безуглый и я — поставили под актом свои подписи. Комиссия закончила работу и убыла в штаб дивизиона.
На участке 10-го СП — 2-й дивизион по-прежнему поддерживал его подразделения — особых изменений не произошло. Пехота не прекращала настойчивых попыток вытеснить противника из Малина.
На следующий день 6-я батарея получила новую задачу. ОП в лесу, справа от полевой дороги из Малина на Бородянку. Работы по инженерному оборудованию начались после приведения орудий в боевое положение. Трудились все в поте лица.
Связь запаздывала. К тому времени, когда явились телефонисты, земляные работы, в основном, были закончены. Начали поступать команды. Батарея вела огонь дотемна.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
