Клад разъезда Головки
Сегодня 22 июля. Печальная дата. Ровно месяц с начала войны. 6-я батарея провела одну-единственную стрельбу. Расчеты только то и делали, что занимали места у орудий и возвращались в укрытия. Варавин потребовал сведения о наличии снарядов и сообщил о том, что с сегодняшнего дня вводится режим строгой экономии боеприпасов.
У орудий выложено несколько видов снарядов. Самой универсальной считалась осколочно-фугасная граната, предназначенная для разрушения оборонительных сооружений и стрельбы по открыто расположенным целям. Затем бронебойные снаряды, дымовые, шрапнель.
В корпусную артиллерию шрапнель перешла из арсеналов первой мировой войны и применялась при стрельбе как с закрытых, так и открытых позиций, главным образом по таким целям, как пехота и кавалерия. Шрапнель сложна в производстве и хранении, особенно дистанционные трубки — устройство, заменяющее взрыватель. Нарушение герметичности на кольцевых соединениях трубки и многочисленных стыках повышает влажность ее горящего состава, что ведет к изменению высоты разрыва снаряда на траектории.
К началу войны наша полевая артиллерия имела шрапнель в боекомплекте почти всех калибров орудий войсковой артиллерии. Исключение составляли 122-мм пушки и 152-мм пушки-гаубицы. В 231-м КАП шрапнель была только в 107-мм батареях 1-го и 2-го дивизионов. Стрельба шрапнелью сложное занятие: кроме дальности и направления, стреляющий состреливал и высоту.
6-я батарея ведет стрельбу шрапнелью. Вторую, третью, четвертую. Установщики трубок, орудийные номера в расчетах — все из пополнения. Службу позабыли. На перерыве Безуглый организовал с ними занятия.
Не везут снаряды, обещанные штабом дивизиона. Шрапнель израсходована. Опять команды сменяют одна другую: «По местам!», «Стой!», «В укрытие!»
В 14 часов я получил приказание изучить дорогу на Головки — небольшой разъезд северо-западнее Малина по железной дороге на Коростень. Ходят слухи, будто разъезд Головки завален боеприпасами.
Обстановку в районах на северо-запад от Малина штаб дивизиона, отдавший приказание, не сообщил. Если судить по карте, которую я получил вместе с приказанием, противник на западном участке продвинулся дальше железной дороги, и разъезд Головки лежал в его тылу. Моя задача: осмотреть разъезд и вывезти сколько возможно снарядов, если наших калибров.
Артиллерийский техник дивизиона и я с двумя автомобилями выехали в путь. Полчаса спустя колонна подверглась минометному обстрелу. Я остановил автомобили и невдалеке обнаружил позиции звукометрической батареи 4-го дивизиона. Где передний край? Звукометристы этого не знали. Прошлую ночь дозор, патрулировавший дорогу, был обстрелян, по-видимому, разведгруппой противника. Ни артиллерия, ни минометы прежде не обстреливали позиции звукометристов.
Я ошибся, проселочная дорога — карта показала поворот к разъезду — уводила в другую сторону. После долгих объездов показались строения. Разъезд Головки. На рампе горы ящиков. Снаряды всех калибров: 76, 107, 122, 152-мм. Где хозяин? Неизвестно. Кто и почему выгрузил на разъезде снаряды? Когда? Железнодорожники не знали. Арттехник начал осмотр. Железнодорожники возражали — нужно предъявить документы.
— Чудаки,— ответил техник,— какие документы?.. Война... вы, наверно, слышали? Снаряды попали к вам по ошибке. Зачем они вам?
Начальник разъезда — скуластый сорокалетний мужчина в плоской на японский манер фуражке с молоточками вместо кокарды — был неумолим.
— По-вашему снаряды, а по-нашему груз. Если вы желаете получить груз, предъявите документы.
— Моя специальность перевозить снаряды. Последнюю накладную я видел месяц назад... не до бумаг,— возразил техник.
— Возите, что угодно. Я отвечаю за сохранность грузов на станции и не хочу садиться в тюрьму,— настаивал начальник станции.
— И зря не хотите... Раньше посадят, раньше выпустят,— утешил его арттехник.— Вы бюрократ, злоупотребляете своим положением!
В кабинет начальника станции, где происходит разговор, доносятся звуки далеких орудийных выстрелов. Начальнику небезызвестно положение на железнодорожной линии. В самом деле... к чему разговор? Боеприпасы лежат мертвым грузом, а мы теряем время в пустых препирательствах. Нужно приниматься за погрузку. В зоне боевых действий все учреждения обязаны выполнять приказы военного командования. «Срок пять минут. Начальник обязан собрать всех служащих для погрузки боеприпасов в машины»,— объявил арттехник.
Стали собираться стрелочники, путейцы.
— Это самоуправство. Я буду жаловаться,— ворчал начальник.
Погрузка закончена. Шофера осмотрели автомашины.
— Отдыхайте, набирайтесь сил. Через час-полтора вернемся,— крикнул арттехник, садясь в машину.
На борту красные флажки — опасный груз. Колонна прибыла в тыл КП 2-го дивизиона. Я доложил о положении на разъезде Головки. Старший лейтенант Рева, он находился на КП, оставил свой обычно недовольный тон и дал понять, что готов забыть случай с целью № 9.
Все последующие дни парковая батарея и артснабжение вывозили боеприпасы со станции Головки. Вывозили и другие части. Для артиллерийских частей в районе Малина проблема обеспечения боеприпасами разрешилась самым неожиданным образом. Станция Головки находилась, по существу, в тылу противника, он эпизодически обстреливал ее.
Всю ночь в палатку барабанил дождь. Безуглый открывал полость, выходил проверять караул. Брызги падали мне в лицо.
Традиции 231-го КАП
23 июля. В воздухе сыро. Горизонт затянули тяжелые свинцовые тучи. Где-то в их толще поднималось невидимое солнце, разбрасывая лучи широким, бледно-оранжевым веером. Погода портилась. Воронки заполнены водой. Между 2-м и 3-м орудиями лужа. По следу убывающей воды выпрямляются стебли, зеленеет трава.
Карасев еще спал. Безуглый поднялся, разбудил меня. Грунт размок. Под сошниками — вода. Как в нишах, где сложены снаряды?
Прибежал телефонист. «К телефону!» Варавин сообщил выписку из приказа по полку. Я назначен в 8-ю батарею. Явиться на ОП. Назначен временно, поэтому Варавин не прощается. 3-й дивизион выслал за мной автомашину. Обязанности передать Безуглому.
Ни разу мне не приходила мысль о другом подразделении. 8-я батарея... совершенно неожиданно. А как же... Безуглый, сержанты, орудийные номера? Казалось, никогда я не расстанусь с ними. Изрытая воронками поляна. Могила на пути 6-й батареи, она укрыла 9 воинов, сложивших свои головы, исполняя присягу,— целый орудийный расчет.
Крещение огнем! Обстрел длился четверть часа... четверть часа один на один со смертью. У тех, кто остался жив, навсегда сохранится в памяти ОП за обочиной дороги на северной окраине села Пирожки.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
