Поэтому при входе в ангар Хатчинсон чуть повернул руль влево и тут же включил задний ход. В наши планы не входило врезаться по инерции в стену ангара и благополучно пойти ко дну.
Сам вход в ангар прошел не так гладко, как хотелось бы. Чисто с эстетической точки зрения. Ворота, вместо того чтобы раскрыться посередине, слетели с петель, и мы потащили их перед собой с жутким грохотом. Это помогло нам немного сбросить скорость. Алюминиевая фок-мачта, с встроенной потайной телескопической антенной — гордостью дядюшки Артура, задев за поперечную перекладину ворот, с диким скрежетом наклонилась и чуть не вырвала с корнем палубную надстройку, пока не обломилась. Это притормозило нас еще немного. Винт, с ревом крутящийся в обратном направлении, тоже снижал скорость, но мы шли еще довольно лихо, когда с грохотом ломающегося дерева, частично из-за нашей обшивки, но в основном из-за ворот, разлетевшихся вдребезги, под визг трущихся резиновых кранцев, мы наконец резко остановились, вклинившись намертво между левым бортом водолазного катера и левой стеной ангара» На душе дядюшки Артура появилось не меньше царапин, чем на обшивке его возлюбленного «Файеркреста». Хатчинсон дал малый вперед, чтобы закрепить наше положение, и включил пятидюймовый прожектор. Не столько для того, чтобы осветить и так достаточно ярко освещенное помещение, сколько для того, чтобы ослепить стоящих на берегу людей. Я вышел на палубу с автоматом наперевес.
Перед нашими глазами предстала сцена бурной деятельности. Работа кипела, как любят говорить некоторые газетчики. Выражаясь точнее, она кипела вплоть до нашего появления. Теперь же все застыли в самых неожиданных позах. Справа, из открытого трюма водолазного катера, на нас с изумлением уставились трое. Катер представлял собой типичное судно среднего класса, сорока пяти футов в длину, почти таких же габаритов, как «Красотка». Двое людей на палубе застыли согнувшись в тот момент, когда передавали ящик в трюм. Еще двое стояли рядом. Один поднял руки вверх, чтобы принять очередной ящик, спускающийся сверху на палубу на крюке погрузочного крана. Этот раскачивающийся ящик был единственным двигающимся предметом во всем помещении. Человек за рычагами лебедки, чрезвычайно похожий на мнимого таможенника по фамилии Томас, застыл, прижав один рычаг к груди и отведя второй вперед на вытянутой руке, как будто двадцать столетий назад на него низверглась лава Везувия, после чего он окаменел навеки. Остальные стояли согнувшись на причале, взявшись за канат, привязанный к внушительному ящику, который поднимали из-под воды двое аквалангистов. Когда надо было что-то спрятать, они мыслили без фантазии. Слева стоял капитан Имри, видимо, наблюдая за работой. Рядом с ним его хозяева — Лаворски и Доллманн. Это был большой день, кульминация их усилий, нельзя было упустить малейшую деталь.
Имри, Лаворски и Доллманн были моими людьми. Я прошел вперед, приподняв автомат так, чтобы они его видели.
— Подойдите ближе,— сказал я.— Да, вы трое. Капитан Имри, скажите своим людям, что если кто-ни-будь из них шевельнется или выкинет какой-нибудь фокус, я убью вас троих. Четверых ваших я уже прикончил. Ничего не случится, если я удвою эту цифру. По новым законам вы получите всего по пятнадцать лет. Для преступников-убийц этого недостаточно. Я бы предпочел, чтобы вы здесь подохли. Вы меня понимаете, капитан Имри?
— Я вас понял.— Глухой голос звучал низко и мрачно.— Вы сегодня убили Куинна.
— Он заслужил смерть.
— Надо было ему убить тебя тогда на «Нантвилле»,— сказал Имри.— Тогда ничего бы этого не было.
— Сейчас вы по одному подниметесь к нам на борт,— сказал я.— Вы, капитан Имри, как самый опасный из всех, пойдете первым, за вами Лаворски, потом...
— Ни с места. Попрошу без глупостей.— Голос, прозвучавший у меня за спиной, был абсолютно лишен зловещих интонаций, но упершееся в спину дуло было убедительней слов.— Хорошо. Теперь сделай шаг вперед и опусти правую руку.
Я сделал шаг вперед и отпустил автомат правой рукой. Теперь он повис в левой, которой я держал его за дуло.
— Положи автомат на палубу.
Как дубинка он мне все равно вряд ли пригодится, поэтому я положил его на палубу. Мне уже приходилось попадать в подобные ситуации, раз или два в жизни, и чтобы показать свой истинный профессионализм, я поднял руки и медленно повернулся кругом.
— Ба, Шарлотта Скурас! — сказал я. Опять-таки я знал, как себя вести, что делать, как придать голосу нужное выражение. Горькая усмешка агента, которого обвели вокруг пальца.— Рад видеть вас здесь. Большое спасибо, дорогая.— На ней был все тот же черный свитер и брюки, только теперь они выглядели не так нарядно, как в последний раз. Они промокли до нитки. Лицо ее напоминало восковую маску. Карие глаза смотрели не мигая.— Но как же вам удалось сюда добраться?
— Я вылезла через окно и вплавь добралась до корабля. Потом спряталась в кормовом отсеке.
— Неужели? Почему же вы не переоделись в сухую одежду?
Она оставила мой вопрос без внимания. Обратилась к Хатчинсону:
— Выключить прожектор!
— Делай, как леди говорит,— посоветовал я.
Он сделал, как сказала леди. Прожектор погас, и мы все оказались на обозрении стоящих на берегу. Имри сказал:
— Бросайте оружие за борт, адмирал.
— Делайте, как просит джентльмен,— посоветовал я.
Дядюшка Артур выбросил автомат за борт. Капитан Имри и Лаворски подошли к нам ближе без опаски. Они могли позволить себе сделать это, так как трое людей в трюме, двое появившихся из-за рулевой рубки водолазного катера и стоящий за рычагами лебедки — всего шестеро — откуда-то вдруг достали автоматы. Я посмотрел на эту демонстрацию военной мощи и медленно произнес:
— Вы нас ждали.
— Конечно, ждали,— весело сказал Лаворски.— Наша дорогая Шарлотта сообщила точную дату вашего появления. Неужели вы еще ни о чем не догадываетесь, Калверт?
— Откуда вам известно мое имя?
— От Шарлотты, болван. Видит Бог, по-моему, вы недооценили ее умственные способности.
— Выходит, миссис Скурас была провокатором,— сказал я.
— Приманкой,— бодро подхватил Лаворски. Его веселость, не вводила меня в заблуждение. Если бы меня пытали на дыбе, он, наверное, зашелся бы от истерического смеха.— И вы клюнули, проглотив заодно крючок, леску и поплавок! Мы снабдили приманку портативным, но мощным передатчиком и пистолетом, спрятанным в вещевом мешке. Мы обнаружили передатчик, спрятанный в корпусе вашего двигателя.— Он снова залился смехом, на этот раз чуть не до судорог.— Мы знали все о каждом вашем шаге с тех пор, как вы вышли из Торбея.
