— Да ты, дед, похоже кривой? Точно, пьяный в дупель…
— Хлебни еще, дед. Мордан — два вынул початую бутылку паршивой водки. — Поправь здоровье. А то со страху еще коньки откинешь, — уговорщик попытался прижать старика к машине, явно собираясь влить ему в рот пойло силой.
Михаил Степанович качнулся в бок, перехватил, слегка прижал локоть амбала. Кольнуло в большой палец: — «Есть. Cам виноват».
— Милок, а ты как одной рукой с этакой махиной управляешься? — поинтересовался он простодушно хлопнув редкими ресницами.
Бутыль выпала из онемевшей ладони и скользнула по грязному снегу под капот дедовой машины.
— Чего–то у меня руку прихватило, — озадачено охнул отморозок и обернулся к приятелю. — Витек, подержи этого пока я пузырь отыщу. Влить надо по быстрому. А то сейчас ГАИшники подвалят.
— Ты чего кобенишься, отец? — подступил с другой стороны напарник. — Тебе люди по хорошему предлагают. Выпей.
И тут Михаил Степанович решился: «Нужно соглашаться с предложенным. Как ни обставляй отказ, стоящие за местным царьком люди оставлять в живых возможного свидетеля не станут а закопав, отыщут кого–нибудь другого. А если все же попробовать? Но тогда главное грамотно ввести в игру»…
Из раздумий вывел рывок и предельно матерное восклицание вымогателя:
— Ребятки, вы чего? Не надо… Давайте миром решим. С деньгами у меня правда, не густо. Но…Есть у меня человечек. Товарищ можно сказать. Он все оплатит. Сейчас прямо позвоню. Он подъедет и внесет… Сколько сказал? — Десять? Ну, десять, так десять. Сейчас, сынки… Я ведь с пониманием, машина, у вашей, этой… прости господи, подруги, дорогущая… Ох, ты, горе какое… — чуть слышно причитая Михаил Степанович выудил из кармана дохи мобильник и затыкал в кнопки не обращая внимания на презрительные, насмешливые взгляды амбалов.
— Виктор Петрович? Я это… Узнал? Ну и славно. Слушай. Подумал я на досуге. А ведь твоя правда. Дело–то хорошее затеяли. А я и не сообразил сразу. Конечно, согласен я. Ну, так… понимаю, что выгодно, — он хитро глянул на нетерпеливо переступающих громил и едва заметно подмигнул старшему: — Да, вот еще что… Тут проблемка у меня образовалась. На дороге. Машинку чужую нечаянно стукнул. Хозяева за урон десять тысяч энтих, долларов требуют. Иначе, мол… кранты. Ну а откуда у меня, у старика такие деньги? Помоги? Боязно мне. Такие грозные ребята у вас в городе. Беда прямо.
Губернатор озабоченно молчал. Он никак не мог взять в толк, что имеет в виду собеседник.
— Погоди, какие еще десять тысяч? — наконец переспросил он, какие ребята?
Парняга, которому надоело изображать массовку, вытянул из безвольной ладони «старого пердуна» допотопный телефон. Брезгливо поднес трубку к уху: — Слышь, ты, кочет. Кореш твой нам тачку в хлам разнес. Ремонту на десять штук, баксов. Ты как, впишешься за него? Или нам его на хату выставить?
«Губер» крякнул, поперхнувшись от неожиданности.
«Ох, не стоило вам с ним так–то говорить, ребятки…» — с трудом сумел скрыть усмешку старик. Как успел выяснить по своим каналам Михаил Степанович, вынужденая отсидка далась Виктору Петровичу весьма и весьма не просто, поэтому птичье сравнение не забывшему тюремных реалий предпринимателю точно не понравится».
Но губернатор не стал устраивать глупую ругань по телефону. Он лишь коротко уточнил, где случилось происшествие, и с едва скрываемым злорадством пообещал в срочном порядке решить вопрос к общему удовольствию.
Прибыла машина ГАИ. После недолгой, но содержательной беседы с авторитетными бизнесменами, сотрудники принялись за составление протокола. Выполнению заказа, к сожалению, очень мешало отсутствие светофора и невозможность повесить на деда управление в нетрезвом виде, но при умелом подходе и этот вопрос был вполне решаем.
Михаил Степанович принялся наблюдать как один из оппонентов безуспешно пытаясь поднять висящую плетью конечность объясняет что–то приятелю: - Прямо тут прихватило…
Три черных «Мерседеса» личной гвардии Губернатора вылетели на площадь с поистине голливудским эффектом. С воем сирен, с мигалками. Одна из машин, крутанувшись в лихом полицейском развороте перегородила пути отступления провинциальным бандитам, остальные замерли рядом с местом ДТП. Из машин посыпались бойцы в пятнистом камуфляже.
— Лежать, работает ОМОН! — Разнеслась над дорогой веселая скороговорка, усиленная специальным, подавляющим волю, громкоговорителем. Не успев среагировать на изменение ситуации, вымогатели, с ходу получив по жизненно важным органам прикладами и стволами коротких автоматов, дружно улеглись в разъезженный, мокрый снег. Из подъехавшего последним джипа выбрался, пряча ухмылку, начальник службы. Он с ходу врубился в ситуацию и теперь тихо веселился, от души развлекаясь: «Ну, не захотел дед марать руки, его право. Так не грех и помочь уважаемому человеку».
Получившие недвусмысленный приказ хозяина, ОМОНовцы отрывались по полной программе. Крепче всего досталось машине разводящих. Кованые каблуки оставили на дверях и капоте джипа глубокие отметины, хрустнула, осыпаясь в снег вырванная с корнем фара.
— А нехер поперек дороги тачки бросать… — хмыкнул командир, подавая команду.
Старший группы ГАИшников оказался человеком неглупым. Поэтому, когда его, вежливо отряхнув от снега, спросили, в чем суть проблемы, он, тяжело сглотнув пережеванный протокол четко пояснил, что подвергся угрозам и шантажу со стороны отдыхающих сейчас на дороге бандитов. О чем прямо сейчас готов подать соответствующий рапорт.
Дожидаться окончания шоу Михаил Степанович не стал. Завел свою таратайку, и неторопливо двинул ее в направлении выезда из города, сопровождаемый почетным эскортом осознавших свою вину ГАИшников.
Прошло несколько дней. Олю выписали из госпиталя.
А вот сам хозяин в доме почти не появлялся. Уезжал рано утром, а возвращался затемно.
— Дела, Оленька. Суета. Все кручусь, кручусь, и о душе и подумать некогда. А ты не стесняйся, сама хозяйничай. Если что понадобится, звони. — Уклончиво отвечал он на вопросы гостьи.
Он даже внешне изменился. Движения стали точнее и даже глаза не казались выцветшими. В библиотеке, где он последнее время разве что не ночевал, скопилась громадная стопка разномастных книг. Оля ради интереса глянула одну: «Методика диффузного синтеза алюминиево–магниевых сплавов»… Неужели кому–то может быть это интересно? Хотя, я ведь так до сих пор и не знаю кто он по специальности, — задумалась она. — А с другой стороны. Это его жизнь, зачем лезть», — она осторожно положила толстенный фолиант обратно и тихонько вышла.
Наконец наступил день, которого Оля так ждала и в тоже время боялась. Врач осмотрел пациентку, проверил пульс, зачем–то глянул в глаза, и весело сообщил, что можно снимать повязку. Несложная операция прошла на удивление безболезненно. Прикрепив несколько пластырей доктор вежливо посоветовал не снимать их еще несколько дней.
