Наконец наступил день, которого Оля так ждала и в тоже время боялась. Врач осмотрел пациентку, проверил пульс, зачем–то глянул в глаза, и весело сообщил, что можно снимать повязку. Несложная операция прошла на удивление безболезненно. Прикрепив несколько пластырей доктор вежливо посоветовал не снимать их еще несколько дней.
— Опухоль сошла, но синяки и кровоподтеки еще остались. — Сказал он. — Не пугайтесь, это скоро пройдет. Шрамов практически не заметно. И кость мне, собственно даже и трогать не пришлось. — Офицер вытащил из кармана стопку фото. — Все забываю. Если не трудно, отдайте Михаилу Степановичу. Нам больше не нужны.
Он поднес руку к форменной шапке, и вышел.
Оля вернулась в свою комнату, собрала в пакет остатки бинтов и марли, и только тогда, мимоходом, бросила взгляд на фотографии. Странно, с глянцевой поверхности на нее смотрело совсем чужое лицо. Похожее, но чужое.
Она глянула в зеркало. Шрамов не было видно, однако опухшее, бесформенное лицо было все равно далеко от совершенства.
— Ничего странного, — успокоила она себя. Вгляделась в зеркальное отражение. Да, ее лицо не стало прежним. Исчезла детскость, которая так помогала ей в театральном амплуа, проступил жесткий прищур в уголках глаз, пара складок очертила плотно сжатые губы. Блондинка была лишь отдаленно похожа на прежнюю Ольгу, не более. А если быть уж совсем точной, то сейчас на нее смотрело совсем чужое лицо, лицо с фотографии.
Оля повертела головой, пробуя разглядеть профиль. — Ничего не понимаю, зачем. Но симпатичная…»
Понемногу исчезли и последние следы операции. Кожа стала гладкой, приобрела матовый оттенок. Неизвестно, от прогулок на свежем воздухе, от покоя, или была еще какая–то причина, но однажды она заметила, что серые раньше глаза ее приобрели странный голубоватый цвет. Она заметила это случайно. Глянула и удивилась. Чуть смугловатое отзимнего загара, миловидное лицо. И блестящие, притягивающие взгляд, голубые глаза.
Мирная, размеренная жизнь в тишине дедовой усадьбы оборвалась внезапно. В один день. И начался день необычно.
Она еще нежилась в своей постели, когда в дверь спальни осторожно постучал Михаил Степанович.
— Оля, извини, если разбудил, но имей в виду. У нас гости. Если не хочешь, можешь не выходить. Но, если надоело сидеть в одиночестве, могу познакомить. — Негромко сообщил он, и неслышно спустился вниз.
Она выбралась из постели и выглянула в окно. На площадке перед домом, на месте дедовой развалюхи, стоял блестящий черным лаком, длинный лимузин.
Оля глянула в зеркало, с явным удовольствием рассмотрела свою новую внешность. — А почему, собственно нет?»
Когда через несколько минут, приняв ванну и едва причесав отросшие волосы, спустилась в гостиную, увидела двух незнакомых мужчин. Дед сидел не в кресле, а на жестком, с прямой спинкой, стуле. Тогда как гостям предложил расположиться в глубоком, располагающем к уюту и спокойному времяпрепровождению, диване. Солидные, в дорогих строгих костюмах мужчины явно чувствовали себя в объятиях этого громадного предмета мебели несколько неловко.
— Доброе утро, Оля! Проходи, знакомься с моими гостями. — Ласково улыбнулся увидев ее Михаил Степанович.
Гости неловко выбрались из диванной ловушки, и уставились на нее с интересом.
— Моя внучка. Звать Олей. А это Виктор Михаил Степанович. Так сказать глава и властитель нашей губернии.
Слегка поплывший в контурах лица мужчина с нарочитой старательностью замахал на старика ладонью, однако ничуть не смутился, а церемонно протянул холеную ладонь Оле: — Да будет вам наговаривать. Какой там властитель. Простой Губернатор. По сути — обычный управленец.
— Не скромничайте. Ваша работа наверняка подразумевает не только власть, но и громадную ответственность, — сама не ожидая от себя этакой светскости, улыбнулась в ответ Оля. — Очень приятно!
«Губер» расплылся в самодовольной улыбке: — Рад, весьма рад знакомству. Михаил Степанович, а ты и не рассказывал о внучке. И мы не знаем? — он почему–то укоризненно глянул на стоящего поодаль спутника с бесцветным лицом: — Кстати, мой помощник. Андрей Васильевич, — спохватился Губернатор и представил Оле своего молчаливого спутника. Мужчина вежливо склонил голову, но рта так и не раскрыл.
— Кофе? — С готовностью поднялся со стула старик.
— Ой, дед, после. Я пробегусь, а потом выпью. Тем более, что у вас дела. Так что на меня можете внимания не обращать.
Она прошла на кухню.
— Как же так? А мы ни сном ни духом? — губернатор изумленно уставился на старика. Дед досадливо отмахнулся: — Не отвлекайся, Виктор Петрович. Давай с делами закончил, потом и… — дед потянул руку к листкам. — А Оля ко мне насовсем приехала, успеем еще поговорить.
— Слушай, — Губернатор все не мог успокоиться, — а хочешь, мы твою Олю в к нам, в Управу устроим? Она кто по специальности? Да, впрочем, какая разница? Девочка, я вижу, неглупая. Поставим приличную зарплату. Будет заниматься чем нибудь. Чего ей тут, в глуши, сидеть? Она где раньше жила?
Дед покачал головой: — Да слышал ты Виктор Петрович, о ней. Наверняка. Просто запамятовал. Потом, у референта, если интересно спросишь. А что до работы, то она у меня человечек самостоятельный. Пусть сама решает. Хотя лично я — против. Столько лет ее не видел. Думал — не свидимся… Да вот услышал Господь, вернулась. А на косметику я ей, как–нибудь, и сам наскребу.
— Да я и сам уже сообразил… — хитро усмехнулся Губернатор. — Мне в том месяце супруга все уши прожужжала. Колечко она у меня клянчила, да я никак собраться не мог. Все же триста тысяч, не один рубль. А тут пришла домой как черкес злая.
— Дождался, говорит, паразит. Продали. Заскочил, мол, какой–то хрыч… Прости, Михаил Степанович, сам виноват. Так вот, говорят: «Заскочил и хапнул…» Я тогда еще удивился. Зачем, думаю, Степанычу брюлики, теперь понял. И всецело одобряю. Внучка твоя колечку этому соответствует.
— Ты это, Петрович… — дед вроде не изменил выражения лица, но помощник губернатора опасливо вздрогнул. Имей в виду… Внучка у меня единственная. И… говорить, думаю, излишне. Я для нее ничего не пожалею. И никого, — дед добродушно глянул на собеседника, собрав морщинки в уголках глаз, но всю игривость сановного собеседника словно смыло.
— Да понял я, бог с тобой. Давай лучше о деле. — Поспешил он свернуть со скользкой темы.
Глава 7
Приезд местного хозяина сюрпризом для Михаила Степановича не стал. Готовые к подписанию бумаги требовалось просмотреть и одобрить.
Михаил Степанович теперь обладал куда более полной информацией, чем кто–либо из контрагентов.
«Задумка, простая и незамысловатая выглядела весьма импозантно. Необходимость в этом заводе оказалась не прихотью конкретного разработчика, — дед перебрал в памяти собранную информацию: —
