— Какой еще?.. — недоуменный голос хозяина вызвал у гостя легкую улыбку. Очевидно, «Губер» никак не мог спроецировать подшитые валенки юродивого пенсионера на свою роскошную приемную.
Секретарша озадаченно прикусила губу. Она искренне удивилась, что так ошиблась. И другим, отчужденным тоном обратилась к посетителю: — Представьтесь, пожалуйста.
— Ты, дочка, еще добавь «гражданин», — съязвил Михаил Степанович. — Ладно, сам зайду, — и шагнул в кабинет, не слушая слабых протестов охранительницы сановного покоя.
— Ты что же, господин Губернатор, то в гости зовешь, то «какой еще»? Ну как скажешь. Я человек не обидчивый, могу и на прием записаться.
— Степаныч? — недоверчиво уставился на незваного гостя хозяин кабинета. — Не может быть, — он всмотрелся в гладко выбритое лицо, окинул взглядом костюм, тоненькое колечко на безымянном пальце левой руки.
— Михаил Степанович? Тебя и не узнать… — расплылся в улыбке босс.
— Все в порядке. Это ко мне, — успокоил хозяин заглянувшую в дверь секретаршу.
— Вот, на человека стал похож. Совсем другое дело, — никак не мог найти нужный тон глава администрации.
— Бороду даром не сбривают… — шутливо процитировал классиков Михаил Степанович. Непринужденно устроился возле стола для совещаний. Поза, казалось бы приемлемая для посетителя, и в то же время чуть, совсем неуловимо, вызывающая.
— Коньяк? — привычно потянулся к стойке Губернатор. — Или может кофе?
— Чайку, если можно. Гринфилд, Кристмас Мистерии. Люблю, знаешь, с корицей. Если нет, пусть твоя помощница в буфет сходит, а мы пока без чужих ушей поговорим…
— Каким ветром, Михаил Степанович? — не выдержал паузы губернатор.
— Мимо ехал, дай, думаю, загляну. Давно собирался.
Старик невинно улыбнулся, но томить дольше не стал и перешел к цели визита.
— Подумал я на досуге, Виктор Петрович, и вот какая в старческих мозгах родилась идейка. Не купить ли мне этот заводик самому? А чего? Какое–никакое — дело. Связи, слава богу, сохранились, здоровьишко есть пока. Почему не заняться? Нет, я обязательства сдержу. Вы, я же понимаю, аукцион обеспечиваете. Сколько нужно заплачу. Не вопрос.
— Михаил Степанович, ты что? Серьезно? Да зачем тебе полумертвый заводишко? Хочешь делом заняться, так скажи только… У нас в следующем месяце парочка лакомых предприятий намечается. Договора, живые деньги, выход на экспорт, конфетка. Да и я поспособствую. За недорого выйдет.
Михаил Степанович покатал в пальцах массивную зажигалку. Фирменный Ронсон в золотом исполнении тяжело стукнул по столу: — Не нужно мне этого. Я, понимаешь, загорелся. Вижу, как и что сделаю, заказы пробью, модернизации проведу. Не завод будет, песня… Нет, Виктор Петрович, я уж сам. Ты знаешь, решения менять не годится… Так что, не обессудь. А если сомневаешься, что договоренности в точности исполню, так зря. Мое слово кремень. Или вы чего дурное задумали? Уж не криминал–ли какой? Тогда, конечно… Я на старости лет в аферы лезть не хочу.
— Да какой криминал, ты что, Михаил Степанович? Все как в аптеке. Люди не хотели тебе голову забивать. Ну, сам понимаешь, предпринимательство — это же суета и все такое… — глаза хитрована блудливо забегали. — Вот что, я такие вопросы не решаю. Давай возьмем тайм–аут, скажем, на пару дней. Ты еще подумаешь. Ну, лады?
— Ну, давай возьмем. Только я своего решения менять не собираюсь.
— Нет, так нет, — отработал Губернатор, — подождать не трудно?
Михаил Степанович согласно кивнул: — Договорились.
Он вновь катнул по столу маслянисто блестящей безделушкой.
— Совсем забыл. Спасибо тебе, Виктор Петрович, выручил давеча. А то хамы эти, на дороге, чуть было не угробили. Вот, кстати, подарок позволь тебе… Так сказать, в благодарность, презент. — Он протянул дорогую вещицу.
Губернатор поднял со стола зажигалку: — Ого! Золотая?
— А как же? — хохотнул Михаил Степанович. — Возьми, не побрезгуй…
— Спасибо, — расплылся чиновник, с интересом рассматривая вещицу. Однако вспомнил, с чем пришел его собеседник, и вновь поскучнел: — А может, подумаешь? Я б тебе…
— И не уговаривай. Решение мое твердое, — поднялся гость. Глянул на часы: — Ого, засиделся я, бежать пора. — Поклонился и, не дожидаясь ответа, выскользнул за дверь.
— Освободил я вашего губернатора, — улыбнулся он секретарше.
Та удивленно взглянула на странного посетителя.
— А чай? — тряхнула цветастой коробочкой.
— В следующий раз, — извиняясь, развел руками Михаил Степанович, — дела.
Он спустился в фойе, прошел на стоянку и уселся в автомобиль. Двигатель еще не успел остыть, однако водитель не торопился отъезжать. И только, когда в коробочке, лежащей на передней панели, негромко пискнуло, кивнул удовлетворенно, спрятал приборчик и неторопливо вывел «Ауди» на дорогу.
Домой приехал по темноте. Оля только прикрыла веки, давая понять, что в доме все хорошо, и вновь уперлась невидящим взглядом в пространство.
Неторопливо поменял парадный костюм на привычное одеяние и опустился в обитое кожей кресло. Вынул из кармана хитрый приборчик и нажал кнопку.
Тишина, прерываемая тяжелыми вздохами, сменилась шорохом бумаг. Наконец послышался писк тонального набора.
«Номер короткий, это хорошо, — отметил Михаил Степанович. — Расшифровать будет несложно».
Короткая пауза, и вот зазвучал взволнованный голос его недавнего собеседника:
— Это я. Да. Срочно. Ждать не мог… — видимо оправдываясь за неурочный звонок, произнес губернатор. — У меня только что был наш… э теленок. Нет. Сам пришел. Но это не главное. Хуже другое. Он заявил, что хочет купить точку сам. А мне пообещал выполнить, чего скажут. Но сдается, все туфта. Он, точно, нацелился хапнуть единолично. Куда там. Дедок. Видел бы ты этого деда. Один костюм тысяч пятьдесят стоит. Другой человек. Деловой, жесткий. Такого, если что не по его, фиг заставишь сделать.
Виктор Петрович замолчал, слушая абонента: — Да я говорил. Уперся, как танк: «Нет, хочу этот». Планы какие–то строит, проекты… Что сказал? Предложил взять тайм аут. Согласился, но как–то не всерьез. Еще и припугнул. Дескать, аукцион — оно конечно, но и сам, якобы, связи имеет, чтобы решить вопрос положительно.
— А может, пусть его? И денег сэкономим. Решим на уровне исполнителей, с вашим, с главным…
— Молчу, не лезу, но ты, Олег, тоже… Задачу поставил, а что почем — я и не знаю. Сижу, глазами хлопаю, щеки надуваю. С одной стороны, конечно правильно. Меньше знаешь — лучше сон. Только…
Судя по изменившейся интонации губернатора собеседник доходчиво объяснил тому опасность излишней любознательности.
Вновь зазвучал голос губернатора: — Я, да, да, слушаю. Как? Понял. Пугнуть?.. Хорошо. Компромисс? Какой? Он не касается отдела внешней комплектации и цикл испытаний? А как объяснить? Да понимаю я, что ничего серьезного. Мне только странно… Хорошо, я помыслю, как прижать. Все? До свидания.
