на себя какие-то из моих, или ее, выступлений. Она прекрасный помощник управляющего, но нам нужен кто-то, кто мог бы подменить нас на танцполе, чтобы мы занялись собственно менеджментом.
— Напомни сегодня об этом Жан-Клоду. Вероятно, он знает, кто из наших людей был бы хорош в таком качестве.
— Ты тоже знаешь всех наших вампиров, Анита.
— Я могу сказать тебе, кто из них прекрасно подойдет для охраны, или для правовых вопросов, но не для исполнения старинных танцев, с которыми ты выступаешь здесь, в «Пляске», каждую ночь.
— Натэниэл тоже может знать, — сказал Дамиан.
— Да, или Джейсон, — ответила я.
— Я спрошу их, и могу я найти тебя после того, как приму душ и подменюсь, чтобы все обсудить?
— Напиши мне, когда со всем разберешься. Если мы будем закругляться, я отпишусь в ответ, но, если не отвечу, значит, поговорим за час до рассвета, как и планировали.
— Достаточно справедливо, — согласился он, но все еще стоял без рубашки и выглядел потерянным. Если бы не боялась снова к нему прикоснуться, я бы крепко его обняла. Поскольку я не могла этого сделать, то просто направилась к двери. У меня выдалась такая редкая свободная ночь и свидание. Были времена, когда я всю ночь разбиралась бы с проблемами Дамиана, но всегда возникали или могли возникнуть разного рода непредвиденности. Этому меня научила работа в полиции, и кое-чему еще: если я хочу иметь жизнь за пределами крови, смерти и жути, то мне придется за это бороться. Мне приходилось отвоевывать свое свободное время с такой свирепостью, как ничто другое в своей жизни, потому что если не стану, то моя «жизнь» будет сплошным несчастным случаем, таким же верным, как жертва преступления.
Я держала свои метафизические щиты между мной и вампиром позади так плотно, как могла, потому что в противном случае почувствовала бы все эмоции, заставлявшие его выглядеть потерянным, и не смогла бы уйти. Я подошла к двери, и она резко распахнулась прямо в меня. Я отпрыгнула, чисто автоматически выхватывая пистолет, раз уж дверь открылась с такой яростью. Если бы за ней обнаружился кто-то, кто сделал это случайно, то я извинилась бы за причиненный испуг, но мне не пришлось, потому что это была Кардинал, и она пришла чтобы напугать, а не быть напуганной.
На своих шпильках она была метр восемьдесят три ростом, тонкокостная, угловатая, макияж, делавший ее лицо модельно-красивым, поплыл от жара ее белой кожи, как водяная лилия по пруду. Крест под моей блузкой нагрелся. Я перехватила наведенное оружие одной рукой, а другой потянула за цепочку и извлекла горячий крестик наружу. Он пока что только накалился, а не вспыхнул ярким светом, но может. Святой огонь не всегда осторожен с тем, что может поджечь, когда поблизости зло.
Я могла видеть кости черепа Кардинал, проступавшие из-под плоти, когда она повернулась посмотреть на меня. Я должна была почувствовать ее, закутанную в свою силу, так близко, а это значит, что я закрывалась от Дамиана слишком плотно, чтобы ощутить любого другого вампира.
— Не стреляй в нее, Анита!
— Я бы предпочла, чтобы ты застрелила меня, а не трахалась с ним за моей спиной!
Она выкрикнула это, ее зубы и клыки двигались как в тех снятых в рентгеновском диапазоне короткометражках, которые показывают на занятиях по биологии, за исключением того, что это изображение светилось, как свет, вырезанный на красивом монстре. Ее длинные красные волосы развевались вокруг ее светящегося черепа, как кровь, застывшая в облаке, которое не опадет на пол, ее глаза были как синее пламя.
— Я не прикасалась к Дамиану с тех пор, как вы сказали мне, что будете моногамными.
Мне пришлось прищуриться из-за нарастающего свечения своего крестика, как будто на шее висела белая звезда. Скоро я ослепну от этого света. Нужно пристрелить ее до того, как это случится, иначе не смогу рассмотреть цель. Мне ненавистна мысль о том, чтобы убить Кардинал из-за ревности и недопонимания, но еще больше мне не хотелось, чтобы она вырвала мне глотку.
— Пригаси силу, Кардинал, или я застрелю тебя!
— Мы просто разговаривали о моем заболевании, Кардинал.
— Ты тут стоишь полуголый с кровавыми отметинами ее ногтей на спине и вы просто говорили! — она сорвалась на крик и двинулась к нему, что лучше, чем если бы она наступала на меня.
— Я снова начал потеть кровью. Я не смог дотянуться до спины, чтобы ее оттереть.
Крест на моей шее наполнил комнату ярким белым светом. Он не то чтобы был горячим как пламя, и станет таким только если его голой кожей коснется вампир или демон или кто-то еще, кто продал душу злу или… черт, он горит от прикосновения всего в чем есть зло с большой буквы «З». Сияние от креста смешалось с сиянием вампирши, он как будто поглощал ее для моего взгляда, хотя я знала, что это не так. Чтобы вспыхнуть, она должна дотронуться до креста. То, что она не прятала глаза от света, плохой знак. Это означало, что она сильнее, чем я предполагала, или же она была так зла, что не остерегалась его. Я не могла осмелиться взглянуть на Дамиана, чтобы увидеть, прятал ли он глаза от света. Комната была слишком мала, а Кардинал — слишком близка ко мне. Если мне придется стрелять, это будет в мгновение ока, и взгляд куда угодно, кроме вампира, который представляет для меня угрозу, может мне стоить этого мгновения.
— Я даю тебе слово чести, сердце мое, что я снова потел кровью. Я снял пиджак, чтобы не испортить его. Моя спина покрыта кровью, до которой я не смог дотянуться.
Крест полыхал почти на полную. Я прицелилась на сияние ее синих глаз, пылавших в плавающей крови ее волос, потому что это все, что я могла разглядеть из-за белого света. Отключи мозг и все монстры умрут.
— Кардинал! — крикнула я ее имя, и мой палец начал нажимать на курок.
3
Белое свечение исчезло так резко, словно кто-то щелкнул выключателем. Я убрала палец со спускового крючка и направила пистолет в самом нейтральном направлении из возможных. Кардинал стояла напротив, ее красно-оранжевые волосы закручивались в небрежные локоны обрамляя плечи, голубые глаза моргнули на меня, продуманный макияж делал их небесно-синими в пару к совершенной летней зелени глаз Дамиана. Сердце все еще колотилось где-то в горле, я даже не могла уйти в то тихое место в голове, в которое отправлялась всякий раз,
