трахались?
Впервые заговорил Дамиан:
— Я никогда тебе не изменял, Кардинал. Никогда.
— Но ты спал с ней, когда начал спать со мной, — она обвиняющее ткнула в меня пальцем. Я бы сказала, что это чересчур драматично, но после всех этих свечений и вспыхиваний освященных предметов, отнюдь.
— Я никогда не лгал об Аните или о ком бы то ни было еще, Кардинал. Я никогда ни о чем не лгал тебе.
— Я не могу вынести, что ты хочешь быть с другими.
— Я не хочу быть с другими.
— Но ты думаешь, что Анита красива, думаешь, что Эхо красива и ты восхищаешься Фортуной.
— Мне нравится смотреть на красивых женщин, вот и все.
— Это не все, что ты делаешь с клиентками, которые дают тебе кровь.
— Это не все с любым, из кого пьешь ты.
— Но я не наслаждаюсь этим, для меня это просто еда, а для тебя — много больше.
Ощущение было как в эпицентре старой битвы, и я уже от нее устала.
— Я говорил тебе, что питание было самым приятным в моем существовании на протяжении веков, поэтому для меня это больше, чем просто еда. Это была единственная любезность, проявленная по отношению ко мне Той-Что-Меня-Создала.
— Почему тебе недостаточно меня? — прокричала она.
— Потому что я не могу питаться от другого вампира! Потому что соблазнять толпу и выбирать кого-то, чтобы выпить крови — моя работа. Это часть шоу, и это приносит нам деньги и еще больше клиентов, которые делают нам кассу, а это именно то, ради чего создавался клуб.
— Я не могу смотреть, как ты флиртуешь со всеми женщинами ночь за ночью, и знаю, что, если бы я позволила, ты бы трахал их во время кормежки! — Она не кричала, но руки ее были сжаты в кулаки, как будто она старалась удержать голос спокойным.
— Я бы не стал заниматься публичным сексом с незнакомками, Кардинал. Это очень отличается от питания на публике, — возразил он.
— Но ты бы трахнул Аниту в приватной обстановке, если бы я это разрешила, разве нет?
— Девчачья ловушка, — громко сказала я.
Дамиан посмотрел на меня и ответил:
— Я знаю, но мне плевать.
— Не втягивай меня в это глубже, чем я уже влезла.
— Прости, но ты уже в этом, потому что она не избавит тебя от подозрений, — сказал он.
— Что происходит? — спросил Роджер.
— Он собирается сказать правду, — ответил Рики.
— Почему это так плохо?
— Просто так.
— Заткнитесь, — оборвала их Кардинал. — Это только между мной и Дамианом.
— Тогда и разговаривайте наедине, — сказала я и направилась к двери. Конечно, с двумя прикрывающими меня охранниками, я могла бы уйти из офиса, пока Кардинал не сделала что-то, о чем мы все пожалеем.
— Нет, если он так сильно тебя желает, я хочу, чтобы ты была здесь, когда он это озвучит.
Пиздец. Просто пиздец.
— Знаешь что, Кардинал, это ваши отношения, не мои, так что мне реально фиолетово, чего ты хочешь. У меня выходной, и я собираюсь насладиться им, пока ты со своей ревностью рушишь эти ваши отношения в свое собственное хреново время.
Я была у двери и Рики с Роджером расступились, освобождая мне дорогу, чтобы оказаться позади меня, между мной и Кардинал — возможным агрессором, как хорошие телохранители.
Откровенно говоря, я надеялась, что Дамиан даст мне выйти из комнаты, прежде чем ей ответит, но я знала… дьявол, я прямо-таки чувствовала, что он достиг такой степени гнева из-за этой ситуации, когда он хотел, чтобы это взорвалось, и закончилось. Теперь я могла ощутить его одиночество, тогда как раньше он просто говорил мне о том, что одинок. Теперь я чувствовала. Одиночество, гнев, отчаяние и… нужда. Нужда превыше секса, или крови, или даже любви. Было много причин, по которым я закрывалась от Дамиана. Дерьмо.
— Я уже попросил Аниту снова стать моей любовницей, и если спать с ней и Натэниэлом — значит, прекратить кошмары, то я это сделаю.
Я чуть запнулась, но потом продолжила идти. Я хотела уйти из этой комнаты, от этого бардака, от их отношений, но больше всего я хотела уйти от эмоций Дамиана, прежде чем он затащит меня глубже в происходящее между ними.
Кардинал закричала мне вслед, дверь была открыта, так что некоторые из посетителей могли прекрасно ее услышать:
— Теперь ты и Натэниэл собираетесь трахаться с ним?
Рики и Роджер приблизились, как мобильная защитная стена. Я остановилась так резко, что Роджер едва в меня не врезался, а Рики сказал:
— Не делай этого, босс.
— Не делать чего? — не понял Роджер.
— Просто уходи, босс, — продолжил Рики.
— Ты настолько лучше в постели, Анита? В этом дело? Все вокруг хотят тебя, просто потому что ты так отменно трахаешься? — крикнула Кардинал.
— Дерьмо, — выдохнул Рики.
Тут догнал даже Роджер, потому что его глаза расширились и он спросил:
— Мы можем ее застрелить, или обойтись ранением?
— Ранением, если можно, — ответила я и повернулась, чтобы посмотреть в комнату. Глаза Кардинал начали сверкать как драгоценные камни, когда свет проходит сквозь них. Мой крест пока не засиял, видимо, это была просто демонстрация гнева. Дамиан стоял у своего стола, его бледный торс был гладким и все еще обнаженным, волосы, прямые, темно-красные, практически багровые, спадали по этой белой коже. Наши взгляды встретились, и метки между нами позволили мне почувствовать в нем надлом. Он уже не понимал, что делать с Кардинал. Это не значит, что он не любил ее — любил, конечно, но он больше не был в нее влюблен, она сама разрушила это чувство своей постоянной ревностью, обвинениями, упреками и недостатком доверия к нему и к их любви.
Вслух я спросила:
— Каких действий ты от меня ждешь, Дамиан?
Я чувствовала так много его эмоций, что знала: он в глубоком раздрае. Часть его почувствует облегчение, если между ними все будет кончено, но часть меня… то есть его… будет скучать по ней и по тому, что у них было вместе. Я смотрела на высокую женщину, с ее удивительными скулами, зная, что это было не из-за диеты, а из-за того, что большую часть своей человеческой жизни она голодала. Она стала вампиром отчасти для того, чтобы больше никогда не испытывать голод, и потому, что она была достаточно красива, чтобы Мастер Лондона хотел, чтобы она навсегда оставалась в его постели. Но он никогда не давал ей почувствовать себя защищенной. Всего лишь одна любовница из многих. Он никогда не обещал ей другого, но она сделала с ним
