эта приемная, с идеально отполированной лестницей и панелями на стенах. На полу ковер в приглушенных тонах оранжевого, желтого и красного цветов, огромный камин, в котором разожжен огонь, заливающий теплом все пространство. Интерьер элегантный, но не перегруженный. Фелиция невольно задумалась, отражает ли он суть хозяина — лорда Скарсфелда, ту часть натуры, которую он предпочитает скрывать?
— Полагал, дом так же суров, как и он сам.
— Ты совсем не знаешь человека и не можешь судить.
— Я как раз собираюсь… Ах, вот и хозяин.
В комнату вошел виконт, за ним Абигейл, оба встали перед шеренгой слуг. Девочка коснулась руки брата и что-то тихо произнесла. Он поморщился, отчего сестра покачала головой и нахмурилась.
Затем они направились к Фелиции и Питеру. Абигейл приветливо улыбалась, в то время как улыбка брата не казалась веселой.
«Что неудивительно», — подумала Фелиция. Ведь непросто столь внезапно сделать предложение руки и сердца совсем незнакомой женщине. Хотя, пожалуй, решение принять его может казаться еще более странным.
Взволнованная Фелиция и сама улыбалась довольно сдержанно.
— Добро пожаловать в Скарсфелд, мисс Пенниджонс.
— У вас красивый дом, — ответила она и кивнула девочке, которой предстояло вскоре стать ее младшей сестрой. — Рада встрече, леди Абигейл. Надеюсь, кошка хорошо себя чувствует после приключений в городе?
— Она пребывала в плохом настроении после долгого сидения в корзине, но сейчас все в порядке. — Похоже, так и было, кошка была здесь же, крутилась у ног дворецкого. — Добро пожаловать в Скарсфелд, мисс Пенниджонс. Надеюсь, вам понравится здесь с нами.
— Возможно ли иначе? Ведь теперь у меня есть еще одна сестра.
Вместе с лордом Скарсфелдом она прошла вдоль рядов слуг, и он представил ей каждого. Фелиция тепло приветствовала их, отметив, что в доме поддерживается чистота и уют. Теперь пути назад нет. До того как состоится венчание, ей придется вступить в роль хозяйки дома. Она сама не ожидала, что перспектива будет скорее восторгать ее, нежели пугать. Ее имя не леди Мрачность, и фиолетовый цвет старой девы никогда ей не нравился. Очень скоро она станет леди Скарсфелд — Фелиция Мэри Скарсфелд. Дай бог, чтобы на счастье.
Чаепитие в новой семье прошло довольно приятно, настало время показать Скарсфелд его молодой хозяйке.
Исайя вновь принялся молить Бога, чтобы ей все понравилось. Ему нечего предложить будущей жене в браке, кроме этого поместья, титула и состояния. Этого было бы вполне достаточно для большинства женщин, но он подозревал, что мисс Пенниджонс желала иного.
Чего же она могла ожидать из того, что он едва ли сможет дать? Что он подарит ей частичку себя, своей души и будет любить всем сердцем? Умение любить он потерял из-за матери, которая и должна была научить его этому, для которой он должен был стать самым дорогим человеком.
Ни одна женщина в мире, кроме Абигейл, не могла заставить его пойти на риск и дать волю чувствам.
Возможно, он поступает неправильно, но готов предложить будущей супруге только дружбу.
— Позвольте показать вам дом, — обратился он к присутствующим за столом, хотя надеялся, что на предложение откликнется только Фелиция, и они смогут побыть наедине.
— Я его уже видела, — заявила Абигейл и потянулась за одним из кексов, которые повариха приготовила специально для гостей. Это означало, что на столе они появлялись довольно редко. — Возьму это для своей няни мисс Ширле. Надеюсь задобрить ее, тогда она позволит мне самой выбрать книгу для чтения днем.
Абигейл выбежала из комнаты. Исайя смотрел ей вслед с умилением и смеялся про себя. Он отлично знал, что кекс будет съеден до того, как позади останется половина лестницы.
— Моя сестра выбирает книги по своему желанию, стоит мисс Ширле задремать в кресле. Питер сложил руки на коленях.
— Пожалуй, я не готов сейчас долго ходить. Ваши слова о дремоте навели меня на хорошую мысль. — Он поднялся, поцеловал Фелицию в щеку и направился в отведенную ему одну из комнат для гостей.
— А я с удовольствием приму ваше приглашение.
Голос Фелиции вывел Исайю из задумчивости. Видимо, из-за того, что он слишком пристально смотрел на то место, которого коснулись губы Питера. Все прошедшие дни он не мог забыть о своем поцелуе, который был вовсе не случайным или необдуманным. Разумеется, нежная привязанность к супруге — вещь вполне естественная и ожидаемая, но он вновь напомнил себе, что связи порой рвутся, и тогда неминуемо приходит боль.
Фелиция сама предложила ему хорошее решение вопроса. Ничто не может заставить его принять временный брак, как и изменить мнение о том, что хорошо, а что плохо. Процедура должна быть соблюдена, клятвы произнесены.
И вот он показывает мисс Пенниджонс ее новый дом. Исайя постоянно возвращался к мысли о том, что если мать может бросить дитя, то и ему вовсе не обязательно отдавать больше, чем требуют отношения в союзе без любви.
Только потеря Абигейл способна в этой жизни стать для него непереносимым ударом. Он не может себе позволить привязаться так же и к мисс Пенниджонс.
— Предлагаю начать снизу, с кухни, и подниматься вверх.
— Кухня — одно из моих самых любимых мест в доме. Там тепло и днем и ночью и всегда так вкусно пахнет.
— Тогда вам будет приятно узнать, что миссис Малдун любит демонстрировать, что умеет, и не против, когда за ней наблюдают.
Он сам часто так делал. Будучи подростком, он все время испытывал чувство голода, повариха усаживала его в кухне на табурете и кормила. И непременно с ним разговаривала, потому как понимала, что общение мальчику необходимо не меньше еды.
После кухни Исайя провел Фелицию в библиотеку и огромный бальный зал, которым давно не пользовались.
— Мне бы хотелось узнать о вас больше, милорд, раз уж мы собираемся совершить такой важный шаг. К тому же так спешно.
Спешность — непривычная вещь в таком деле. Но совсем не означает, что неверная.
Сердце вновь кольнуло от стыда. Эта девушка готова отдать ему всю себя, свою жизнь в прямом смысле, а он жалеет немного душевного тепла.
— Вы прожили здесь всю свою жизнь?
— Большую часть. Я родился здесь, но мой отец скончался, когда мне было всего несколько недель от роду. До четырех лет я жил вдвоем с мамой.
В голове пронеслись мгновения из детства, он услышал собственный веселый смех, когда катался по зале на немецком самокате, а мама бежала за ним и тоже смеялась.
— Потом мама вышла замуж, и я вместе с ней уехал в Пенфилд. Через несколько лет меня отослали
