церемонии, и первое легкое прикосновение к ее губам стало прелюдией к тому, что должно произойти позднее. Тогда ему казалось это правильным и естественным, но сейчас… Он не вполне понимал, что это для него значило, но чувствовал, что момент был чрезвычайно важным. Сделанное настолько потрясло, что внезапно появилось желание позволить сердцу испытывать то, что много лет находилось под запретом. Он боялся, что не сможет оставаться равнодушным, когда предстоит в следующий раз поцеловать супругу.
Мисс Ширле уже стояла на своем месте рядом с женой священника, и они о чем-то тихо переговаривались. Впрочем, не так тихо, чтобы не удалось разобрать пару фраз. Дамы обсуждали, подарил ли он невесте хоть один букет цветов, и сошлись во мнении, что, скорее всего, нет. Определенно они считали, что он станет далеко не блестящим мужем. Исайя с ужасом думал, что они могут быть правы, но причина гораздо серьезнее, вовсе не в деталях ухаживания. Он вскоре возьмет в жены самую прекрасную девушку в мире, которую не готов впустить в свое сердце. От чувства вины сдавило грудь. Несмотря на то, что Фелиция была весьма скромного о себе мнения, она могла осчастливить любого мужчину. Возможно, кто-то другой дарил бы ей цветы, ухаживая, как положено, а музыканты играли бы в ее честь перед церемонией. Кто-то другой мог бы предложить ей не только уважение и дружбу, но и глубокие чувства.
Исайя не мог отдать ей свое сердце, ведь оно изранено болью, к тому же, Фелиция едва ли этого желает.
Сомнения в себе самом и уверенность, что Фелиция заслужила большего, отошли на второй план, когда он напомнил себе, что будущее Абигейл зависит от этого брака.
Исайя поднял глаза вверх и прислушался к скрипу лестницы. Могла ли Фелиция передумать? Стоит еще подождать или уже послать кого-то выяснить, в чем причина задержки?
Сколько пройдет времени, прежде чем священник потеряет терпение, заберет жену и уедет? Исайя решил, что до того момента не сдвинется с места.
Странно, он никогда не замечал, как громко идут часы, похоже на бой барабанов, а ветер за окном сегодня воет особенно зловеще.
* * *
Запыхавшись, в комнату Фелиции вбежала Абигейл.
— Нашла! — Она сжимала в руке перевязанный белой лентой букет из веток падуба с красными ягодами. — Он был не там, где сказал брат, поэтому пришлось искать повсюду.
— Очень красиво. Идеально для венчания в декабре. — Она взяла букет у будущей сестры.
— Он сам его составил, своими руками.
Горничная, которая помогала ей с платьем и прической, зажала рот ладонью и отвернулась к окну. Видимо, считала невероятным, что лорд Скарсфелд способен на такой поступок, впрочем, Фелиция бы с ней согласилась.
— И у него прекрасно получилось. Никогда не видела букета красивее. Очень предусмотрительно с его стороны.
— О, брат очень предусмотрительный.
Хм… Абигейл раскраснелась, будто только вернулась с улицы, и веточки были холодными, это прямо указывало на то, кто в семье предусмотрителен. Видя, какой радостью светится Абигейл, сумевшая помочь брату сохранить лицо и, возможно, доставить удовольствие будущей старшей сестре, Фелиция еще раз отметила про себя, что приняла верное решение. Ей было известно, что Исайя готов на все ради Абигейл, значит, он умеет любить всем сердцем. Она пришла к выводу, что ее загадочный жених на самом деле далек от того образа хмурого и нелюдимого человека, к которому привыкли окружающие. Прошедшей ночью она заметила, как на его лице промелькнуло то, что ей хотелось бы видеть чаще.
Что ж, хорошо. Она готова.
Фелиция протянула руку Абигейл. Они вместе вышли из комнаты и встали на верхней площадке. Грудь сдавило от звуков шагов внизу, но больше она ничего не услышала. Вероятно, придется спуститься без музыкального сопровождения. Вместо свадебного марша невеста будет слушать завывания ветра за окном. Но что это? Снизу до нее донеслись звуки песни, исполняемой глубоким мужским голосом.
— Ах, я забыла сказать, брат хорошо поет.
Абигейл сжала ее руку, и они стали спускаться.
Значит, у нее будет свадебный марш в исполнении жениха. По правде говоря, ни один оркестр не справился бы лучше.
Все мечты разбиты,
Я сожалею о том, что сделал, и о том, что не успел.
В мире мало крепкого и настоящего,
Такого, как моя любовь к тебе и твоя ко мне,
Мое драгоценное сердце.
Слова не соответствовали ситуации, но они были красивыми и трогательными.
Стоявший рядом Питер покосился на Исайю, ведь довольно странно видеть жениха, взявшего на себя роль музыкантов, которым предписывается исполнять свадебный марш.
Женщина, должно быть, супруга священника, подавила печальный вздох. Она, вероятно, видела немало свадебных церемоний и сейчас думает, насколько у них все неправильно.
Фелиция сочла жест Исайи великолепным, ей было приятно, что она необычная невеста.
Когда ветер дует сильно, когда он дует слабо,
Когда розы распускаются и когда они увядают,
Я думаю лишь об одном,
О тебе, мое драгоценное сердце.
Мисс Ширле украдкой промокнула глаза платочком, кажется, она довольна выбором и исполнением.
Исайя приступил к последнему куплету, но внезапно замолчал. И весьма разумно. Фелиция наверняка знала песню, а финал ее был печальный.
— Лучше остановиться на строчке о ветре и розах, — шепнул он Абигейл, взял руку Фелиции из ее ладони и вложил в свою. — Прости, мне надо было предусмотреть все заранее, сейчас вот пришла в голову лишь мысль о драгоценном сердце.
Священник открыл Библию и кивнул Питеру и мисс Ширле.
— Возлюбленные братья и сестры, мы собрались здесь сегодня перед лицом Господа, чтобы соединить этого мужчину и эту женщину узами священного брака…
К добру или нет, но через несколько минут она станет леди Скарсфелд. Ах, если бы здесь были сестры, церемония была бы похожа на настоящую свадьбу. Внезапно Фелиция ощутила себя невероятно одинокой. Днем Питер вернется в Лондон, а она останется здесь, с людьми, которых совсем не знает. Разумеется, кузен понял ее состояние. И поэтому накрыл ее ладонь своей и ободряюще пожал. Стало бы легче, если бы он улыбнулся, но его губы оставались плотно сжатыми. Абигейл сияла, как летнее солнце. Что ж, по крайней мере, один человек улыбается и делает это искренне.
Мама, наверное, тоже улыбается, ведь ее мечта вот-вот сбудется.
Фелиция посмотрела в глаза жениху, когда священник задал вопрос, на который предполагалось ответить: «Да».
Так ли это? Сбудется ли сегодня и ее мечта?
Казалось, она уже приняла решение, но сейчас должна дать окончательный ответ, после него уже ничего не изменить. Клятвы
