даются на всю жизнь. Особенно такие, священные.
В глазах Исайи Фелиция искала подтверждение того, что совершает верный шаг, будет ли золотое кольцо, которое он вот-вот наденет ей на палец, тем, которое на нем должно быть.
Увиденное ее ошеломило. Она чуть не задохнулась, сердце подпрыгнуло к самому горлу.
— Фелиция? — произнес он одними губами.
— Вы меня боитесь, Исайя? — Возможно ли такое? Но ведь она видела своими глазами. Как не верить тому, что видишь?
Священник оглядел обоих, вскинув бровь. Он явно не понимал, что между ними происходит.
Исайя кивнул.
— Все это… вы… я ожидал иного.
— Вы передумали? — Сердце, казалось, выпрыгнет из ее груди. Как это унизительно. И больнее, чем она могла вообразить. Намного хуже, чем стоять на балу и смотреть, как танцуют другие молодые леди.
Фелиция прижала ладони к груди и молила Бога, чтобы он дал ей силы выйти из комнаты.
— Я не передумал. Но раньше полагал, что мне будет все равно, на ком жениться, сейчас же понимаю, что это не так. И это пугает новизной чувств. Прошу вас, Фелиция, останьтесь, не возвращайтесь в Лондон.
Могла ли она ему не поверить? В тот момент он смотрел прямо на нее и выглядел совершенно искренним и немного растерянным.
— Я здесь, Исайя, и я никуда не уеду.
— Давайте продолжим, — кашлянул священник. — Фелиция Мэри Пенниджонс, согласны ли вы взять этого мужчину в законные мужья?
Исайя слега пожал ее руку.
— Да, согласна. — Она пристально смотрела в его глаза, подкрепляя сказанное взглядом. Пальцы его дрогнули, и это передалось ей.
— Исайя Эльфалет Максвел, виконт Скарсфелд, согласны ли вы взять Фелицию Мэри Пенниджонс в законные жены?
— Да, согласен.
— Наденьте кольцо на палец невесты, — продолжал священник.
Исайя осторожно коснулся теплого пальца и надел кольцо.
— Объявляю вас мужем и женой. — Священник закрыл Библию.
Дело сделано.
Кто-то всхлипнул. Фелиция решила, что жена священника, но не решилась повернуться, чтобы убедиться.
Внимание присутствующих было приковано к ней и к ее мужу. Он обещал ей поцелуй, и она ждала, затаив дыхание. Все ее утро прошло в мечтах и предвкушении момента, думах, каким будет ее первый настоящий поцелуй.
Брак в целом был предметом ее долгих размышлений. Исайя оставил за ней право решать, каким он будет, и теперь картины в голове сменяли одна другую. Покосившись на гостей, она увидела, что все улыбаются, ожидая скрепление клятв.
— Можете поцеловать супругу, милорд, — подсказал священник.
— Можете поцеловать супругу, милорд, — повторил он, словно решил, что Исайя его не понял.
Но ведь, ни одному мужчине напоминать о таком не нужно, верно? Не только потому, что щеки молодой жены порозовели, а зеленые глаза искрятся. Вчера ночью жених обещал ей нечто большее, чем легкое прикосновение. Однако сегодня при ярком свете дня Исайя решил, что не станет ее целовать. То, в чем он себе признался, было правдой — он боялся чувств, боялся впустить ее в свое сердце.
В жизни было слишком много боли, в ужас приводила лишь мысль о том, что в будущем ждет нечто похожее на детские страдания.
Но что делать, когда все смотрят с ожиданием?
Его очевидные колебания стерли улыбку с лица Фелиции. Кто-то потянул его за рукав — Абигейл.
Склонившись, он услышал торопливый шепот на ухо:
— Я сделала букет от твоего имени, но с поцелуем придется справляться самому.
Разумеется, он должен. Или все же нет? Из столовой доносились соблазнительные запахи — был накрыт праздничный завтрак. Священник нахмурился. Питер сжал кулаки. Мисс Ширле скривила губы и осуждающе покачала головой.
Что ж, так тому и быть. С милой, как он надеялся, улыбкой он положил руки на плечи Фелиции, привлек к себе и поцеловал в щеку.
Послышались возгласы удивления. В том числе со стороны двери, где собрались слуги, не желавшие упустить случай увидеть церемонию.
— Пройдем в столовую, леди Скарсфелд?
Фелиция опустила глаза и повертела кольцо на пальце.
— Я присоединюсь к вам через несколько минут, лорд Скарсфелд.
Он заслужил эту дистанцию, которую она определила между ними, используя его титул. Исайя задавался вопросом: она только лишь обижена или поцелуй в щеку разбил ей сердце? Он смотрел вслед удаляющейся жене, когда к нему подошла мисс Ширле.
— Не самый благоразумный поступок, милорд, особенно если рассчитываете на наследника.
Няня решила, что он женится, чтобы обзавестись наследником.
В одном мисс Ширле права: с поцелуем вышло неважно. Почему он не коснулся ее губ, пусть слегка, как ночью в кухне?
Потому что понимал: это невозможно.
Исайя насупился и задумался, а вскоре с ужасом вынужден был признать, что не желает формальных поцелуев без эмоций. Между ним и Фелицией существовало притяжение, пока едва уловимое, но, когда они были рядом, вспыхивала искра, которая грозила превратиться в пламя. И оно могло поглотить его.
В жизни он уже терял любимого человека и не рискнет полюбить снова, опасаясь сгореть дотла.
Впрочем, это не значит, что не придется нести ответственность за то, что он сделал или не сделал.
— Увидимся в столовой, мисс Ширле.
Исайя не представлял, как загладить вину перед Фелицией, но был уверен, что должен найти ее и попытаться сделать хоть что-то.
Через некоторое время он нашел ее в оранжерее. Она стояла у окна, скрестив руки на груди, и смотрела вдаль.
— Мне указали на недопустимое поведение в отношении вас.
Фелиция резко развернулась и прижала руку к груди.
— Вы напугали меня, милорд.
— Прошу простить. — Он сделал шаг вперед. Что же сказать, чтобы добиться примирения?
— Не стоит, поверьте. — Она улыбнулась, но по глазам было видно, что боль еще не прошла. — Если вас укорил Питер… он очень заботлив и…
— Это мисс Ширле. И Абигейл. Но более всех — моя совесть.
— Не знаю, почему вы…
— Разумеется, знаете, Фелиция. Вы милостиво пытаетесь меня успокоить, чтобы я не переживал из-за того, как плохо организовал нашу свадьбу. Мне следовало послушать сестру и ее няню, настаивавших, что украшения и музыка необходимы.
— Что ж, мы справились и без них. И стали лордом и леди Скарсфелд.
— Но у вас должны остаться теплые воспоминания об этом дне. Мне жаль, что у вас их не будет.
— Это не так. Песня была восхитительна. Немногие невесты получают в подарок серенаду от жениха вместо свадебного марша.
— Будь у меня время на размышления, возможно, в голову пришло бы что-то повеселее. Я должен был все предусмотреть, прошу прощения за свое поведение.
— Вы не споете мне последний куплет?
— Вы хотите? Он ведь совсем грустный.
— Я бы хотела послушать, да. Пожалуйста,
