передумаете, то можете на меня рассчитывать, а может быть, вам захочется с кем – нибудь поговорить. Правда, в этом случае, у вас выбор не велик, – пытался пошутить я, – кроме меня в этом вагоне, все равно больше никого нет.
– Никого нет? – спросил удивленно парень, перестав всхлипывать.
– Да, мы здесь совершенно одни.
– Вдвоем в целом вагоне? – он слегка усмехнулся, – в конце сессий в институтах, людям билетов не достать на поезд, а мы вдвоем в целом вагоне.
Он снова погрустнел.
– Спасибо вам за предложение, но если мне будет что – нибудь нужно, я обращусь к проводнику.
Я вздохнул, глядя на него, и сказал:
– Не хочу вас разочаровывать, но боюсь, что это вам сделать не удастся.
– Это почему же?
– Я же говорю вам, что мы здесь с вами едем вдвоем. Больше нет ни души.
– Мне сейчас не до шуток, если вы хотите развлечься, то, простите, вам придется поискать другую компанию.
– Мне, к сожалению, выбирать не приходится.
– Что вы хотите этим сказать? – уже немного раздраженно сказал парень.
– Только то, что сказал, – ответил я и направился в сторону выхода.
Немного не доходя до двери, я обернулся и добавил:
– Да посмотрите же вы, хотя бы на таблички в этом купе!
Он повернул голову и его взгляд застыл на четырех цифрах «шесть».
– Вот видите, что здесь все места имеют один и тот же номер, также точно и в других купе. Вам не кажется это странным?
– Ничего себе, я занял чужое место! – изумленно произнес парень.
– Вы заняли свое место, не беспокойтесь, ведь на вашем билете написано, что ваше место номер «шесть»?
– Верно, – ответил он, достав свой билет и внимательно всмотревшись в него.
– Все правильно.
– А откуда вы здесь появились? Тоже сели на станции? – спросил он меня, глядя все также подозрительно.
– Да.
– Но я вас не видел. Держу пари, что я был единственным пассажиром, который сел на станции.
– Все очень просто, – ответил я, – просто вы сели на этот поезд на станции сегодня, а я вчера.
– Но, как же это возможно?
– Здесь все возможно, – ответил спокойно я.
– Вы смеетесь надо мной, – обиженно сказал парень.
– Ах, если бы, молодой человек, – ответил я, тяжело вздохнув.
– Вы извините, – сказал мне парень, – но, по моему, вам следует обратиться к врачу.
– Вы думаете, что я простудился? Вряд ли. Да и откуда здесь взяться терапевту?
– Я имею в виду не терапевта…, а психиатра, – сказал парень, явно желая задеть меня.
После его слов, из меня вырвался громкий хохот.
– Вы развеселили меня, – сказал я ему, – нет, я не душевно больной.
Он подозрительно посмотрел на меня, а потом сказал:
– Ваши слова еще раз доказывают обратное.
Я снова расхохотался.
– Я понимаю, что вы хотите сказать. Сумасшедшие никогда не считают себя таковыми на самом деле. Но не переживайте, это не мой случай.
Парень продолжал на меня подозрительно смотреть.
– Дайте мне пройти, – сказал он, встав с полки.
– Да, пожалуйста, – ответил я.
Он вышел и направился в начало вагона. Я же вышел из купе и встал напротив, лицом к окну. На улице уже было совсем светло. Светило солнце, которое слепило меня даже через оконное стекло. Мне было нужно сделать всего пару шагов, чтобы перейти в следующий вагон, но я не делал их, так как твердо знал, что пока должен оставаться здесь.
Через несколько минут, снова явился молодой человек. Он с опаской подошел ко мне и сказал:
– Как на зло, куда – то проводник запропастился.
Я посмотрел на парня, вздохнул и ничего не отвечая, отвернулся и продолжил смотреть в окно. Мы так стояли, молча, какое – то время, пока он, снова, не нарушил тишину.
– Вы, правда, не сумасшедший? – робко спросил он.
– Да я уже и сам не знаю, – не сразу ответил я.
– Извините, – сказал он.
– Пустяки, – ответил я, а потом, глядя на парня, спросил, – из – за чего вы так расстраивались, сессию не сдали?
Теперь рассмеялся парень.
– Вы что, разве можно расстраиваться из –за такой ерунды, – ответил он мне.
– Действительно, – согласился с ним я, – тогда от чего?
– Это личное, – сказал он, опустив глаза.
– О, понимаю, – сказал я, – с девушкой поссорились?
– А как вы догадались?
– Ну, пожалуй, это единственное, что может являться не ерундой, – ответил я серьезно, потешаясь в душе над его юностью.
– Это точно, – сказал парень, тяжело вздохнув, совсем не поняв моего юмора.
«Ну и к лучшему», – подумал я, вспомнив себя в его годы.
– Проводник уже успел накормить вас?
– Да, это был просто превосходный завтрак. Никогда не думал, что в поездах могут так готовить. Жаль, что обедом здесь теперь кормить некому.
Его слова еще раз свидетельствовали о том, что проводника мы больше сегодня не увидим.
– А мне вчера повезло больше, меня кормили восхитительным обедом.
– Странно, почему вчера вас кормили обедом, а сегодня проводник куда – то исчез в это время?
– Все очень просто, – ответил я, – может быть, здесь кормят только один раз, я так думаю, что это такая традиция, ну, как знаете, в хорошем отеле предлагают приветственный коктейль или бутылку вина в день приезда, а я вчера, как раз, сел на поезд во время обеда. А вы сели на поезд сегодня утром, как раз, во время завтрака, кстати, в котором это было часу?
– Пару часов назад, – ответил он и посмотрел на часы, – сейчас скажу точно.
«Ну, ну», – подумал я.
– Ой, мои часы остановились, – воскликнул он, – скажите, который сейчас час.
– Не скажу, – ответил я.
– Почему?
– Угадайте с трех раз, – пытался шутить я, – мои часы тоже стоят.
– Тоже стоят? – удивленно спросил он.
– Да, тоже стоят, – повторил я, – да не удивляйтесь вы так, часы останавливаются именно в тот момент, когда человек садится на этот поезд, или когда…, впрочем, это тебе пока знать рановато.
К счастью, он не обратил внимания на мои последние слова и снова посмотрел на часы.
– Значит, – радостно заключил он, – я сел на этот поезд ровно в шесть часов утра.
– Ха – ха – ха, – раздался рядом чей – то смех, – как же, как же, ты сел на этот поезд ровно в четыре часа тридцать семь минут.
Это был проводник. Тот самый, который кормил меня вчера борщом и любезно улыбался. Сегодня же он выглядел иначе. Нет, нет, внешне это был тот же самый человек. Вот только его глаза были сегодня, какие – то дикие и злые. От вчерашней любезной улыбки не осталось и следа. Вместо нее,
