Грустный факт — у меня никогда не хватает сил ему сопротивляться!
— Моя, — утробно проурчал белый, подхватывая мой порыв, и, обняв ладонями мое лицо, уже не позволил пойти на попятный и отвернуться. Уставившись загадочным взглядом в мои глаза, подул на нос, а потом… поцеловал в губы. Нежно так поцеловал, мягко коснувшись своим ртом моего. — Попалась.
«Это точно, — скорбно признала я в глубине души. — Долго держать оборону, выдержать все его сокрушительные попытки соблазнения и вот так, без боя, уступить там, где близость и вовсе не ожидалась! Я бы еще поняла, если бы он мне взбучку устроил, а так…»
Оставалось единственное разумное объяснение — виновата течка. И мы оба лишь жертвы собственной животной природы.
И я сдалась, уступая напору белого. Ведь можно бороться с кем угодно, кроме себя.
— Андрей… — уже жадно шаря руками по его плечам, успела я выдохнуть между нашими головокружительными поцелуями. — Не томи…
Страсть даже не бурлила, она бушевала внутри, требуя выхода, превращая кровь в лаву. Я сгорала в огне желания, стремясь лишь к одному — стать одним целым, делить с ним дыхание, испытать мощь его покорения.
— Не-е-ет… — предупреждающе выдохнул белый, слегка прикусывая мою нижнюю губку. — Меня так долго лишали возможности насытиться, что сейчас я намерен попировать от души.
Мои ноги предательски подкосились от одного лишь упоминания о его планах. А волчица внутри жалобно и как-то смиренно заскулила, тут же вызвав у его волка ответный торжествующий рык. Все мысли оставили меня, уступив место чувствам. Я так долго старалась следовать требованиям разума, что в один миг проиграла битву сердцу.
Привстав на носочки, уже сама потянулась ему навстречу, скользя губами по мужскому лицу, целуя скулы, затвердевший подбородок, гладя ладошками напрягшуюся шею и зарываясь пальцами в жестковатые волосы на затылке. Он глухо охнул и, рывком подхватив меня под бедра, притиснул к себе, склоняясь лицом к локонам и глубоко вдыхая мой аромат. Я окончательно перестала слышать хоть что-то вокруг. Наше прерывистое дыхание и стук сердец сливались в своеобразный пульс жизни. Ощущать его тело собственной, вмиг ставшей неимоверно чувствительной кожей было… волшебно… головокружительно. Мы, словно подчиненные единой сторонней воле, страстно и жадно терлись телами друг о друга, вызывая невероятный отклик чувств и ощущений, пробуждая в душе бурю эмоций. Безумно хотелось большего. И ничто другое нас не волновало. Ни причины, ни мотивы, ни последствия… Хотелось лишь одного — прожить вдвоем эти мгновения вечности.
— Андрюш, — кажется, вслух выдохнула я, — не дай мне потеряться…
И сама в полной мере не понимала, о чем молю: не оставлять? помочь? с чем? Мне хотелось верить, что белый найдет выход из того тупика чувств и событий, в котором мы оказались. Так отчаянно хотелось просто обнять его и быть рядом, предоставив мужчине самому разобраться со всем случившимся. Но, увы, это в первую очередь мои проблемы.
— Нет! — На миг оторвавшись от моих губ, Андрей уперся своим лбом в мой и посмотрел прямо в глаза. — Никогда!
Ах, как легко в такие моменты давать обещания! Любые. Но верила ли я им? Наверное, все же нет. В глубине души понимала, что это — порыв… мгновения сказки, обусловленные животным притяжением. Зажмурившись, избегая его взгляда, обессиленно положила голову на плечо Андрея, обмякнув в его руках. И почувствовала, как кожу спины ласкает легкий ветерок: это белый плавно переместил меня, уложив прямо на мягкий песок на полу грота. И тут же сам перевернулся, оказавшись снизу.
Ненадолго замерев, распластавшись поверх его тела, я зачарованно слушала музыку жизни его сильного сердца. Непобедимого. Неукротимого. Непокорного. В этом ритме все говорило об Андрее — такой никогда не будет чьим-то! А значит, все, что есть у меня… у нас, — это мгновения настоящего.
Пришла к тому же, от чего сбежала!
Я вновь потянулась к его губам. Руки мужчины гладили мою спину, чувственно скользя ладонью вдоль позвоночника, обхватывая ягодицы и сжимая бедра.
Его нетерпение было очевидным. С каждым касанием ладоней он сдвигал меня чуть-чуть ниже, заставляя мои бедра миллиметр за миллиметром смещаться к его чреслам. Я ощущала его невольные встречные движения, как он вздрагивал и инстинктивно подавался вверх, стремясь к абсолютному обладанию. Его желание было несомненным. Да и аромат моего желания достиг его трепетавших ноздрей. Я тоже не могла больше ждать!
Резко подавшись назад, поднялась, устраиваясь поверх мужского тела. Белый согнул ноги, позволяя мне опереться на его колени, и одновременно обхватил руками обе мои груди. Вновь зажмурившись, отдалась восторгу и наслаждению: руки Андрея дарили восхитительные ощущения. Я даже пропустила момент, когда он приподнял меня и опустил, окончательно соединяя наши тела. Обнимая его за плечи, погрузилась в заданный мужчиной ритм нашего соития. Андрей с самого начала набрал быстрый темп, унося меня в мир удовольствия, где нет места сомнениям…
Глава 5
Андрей
Немного грызла совесть. В последние дни накануне отъезда Лена держалась еле-еле. И это ее упорное молчаливое сопротивление — а я чуял, что она не остается равнодушной, если не сказать больше, к моим попыткам соблазнения, — вызывало невольное уважение. Ее внутренняя сила растет. Поэтому я позволил ей видимость побега, понимая, что иначе девушка сорвется. С каким же облегчением она уезжала…
Наивная бурая волчица. Слишком юная и неопытная, чтобы представлять мои реальные возможности.
«От меня никогда не сбежит. Она принадлежит мне», — пообещал сам себе, незаметно наблюдая со стороны «погрузку» и отбытие студентов на практику. На всем пути их будут сопровождать двое моих людей. До момента нашей новой встречи!
Вертолет уже ждал, мне необходимо было оказаться у медведей раньше. И поговорить с Томашем. Абсолютной искренности от хранителя я не ожидал, но что-то полезное для нас услышать надеялся.
— Только так: бурая идет в комплекте со мной! — Я был категоричен. — Или мы вдвоем на землях медведей, или никого. И я должен быть рядом с ней все время пребывания! Мы — пара, помнишь? По нашим законам — решаю я. Хранители не могут нарушить правила.
— Не боишься все испортить своим давлением? — Томаш был подозрительно улыбчив. Вообще, этот оборотень нравился моему волку, хотя и вызывал инстинктивную настороженность. — Не лучше ли дать ей возможность побыть одной, а самому приехать уже вместе с отцом ко времени сбора представителей всех волчьих кланов?
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
