Девушка сильно побледнела.
— Видите ли, оказывается он был вместе с Бэконом. И попал под влияние этого безумца. Впрочем… уже не важно.
Не сказав больше ни слова, Уорд откланялся.
«Я скоро вернусь, детка», — думал он, — «и тогда посмотрим, что ты скажешь, когда остынешь!».
* * *
Саймон Джонс, зять Артура Уорда, был большим любителем посплетничать. Он целый час не закрывал рта, рассказывая Лансу о подагре своего отца и последней проповеди Брума, в которой тот заявил, что Апостол Павел пытался толковать вопросы веры, не разбираясь в них, чем вызвал споры и недовольство многих прихожан.
Ланс улыбнулся. Брум всегда недолюбливал Апостола Павла, но юноша не считал теологию самой сильной стороной своего бывшего наставника.
— Как дела у Эдварда Уокера? — спросил Ланс. — Достроил ли он склад?
— О да, — ответил Саймон, — и вскоре собирается навестить вас. У него какое-то поручение вашему кузнецу. Его сестра также хотела бы увидеться с вами.
Ланс вскинул глаза:
— Кто сказал вам это?
— Эд.
— Она сама просила его передать вам, что хочет меня видеть?
— Нет, но она присутствовала при нашем разговоре и не возразила брату, когда тот упомянул об этом.
Ланс щедро угостил гостя вином и простился с ним.
В ту ночь он видел замечательные сны.
На этот раз крик совы в кедровой роще у Галл-Коув не остался без ответа. Она вышла к воротам, нервно комкая носовой платок и кусая полные губы, все такая же испуганная и непреклонная.
Перед ней стоял не дикарь в изорванной кожаной одежде, а гладко выбритый молодой человек в начищенных сапогах и бархатном камзоле. Стоя друг напротив друга в весенних сумерках, они долго молчали.
— Я получил твое послание, — наконец сказал Ланс.
— Я не посылала ВАМ никаких посланий.
— Мне передали т… вашу просьбу.
— Я никого ни о чем не просила.
— Что ж, забудем об этом. Вы вышли поговорить со мной. Я приходил и раньше, много раз, но напрасно.
— Мой отец… Это он приказал мне встретиться с вами.
Ланс едва не задохнулся от неожиданности.
— Я никогда бы сама не вышла к вам, Ланс Клейборн! — вскричала девушка. — Я ненавижу, ненавижу вас! — и она повернулась, как бы собираясь уйти.
Он схватил ее за руку, затем, опомнившись, отпустил. Снова повисло неловкое молчание. Где-то в лесу пронзительно свистнула ночная птица.
— Не важно, почему вы вышли ко мне, — сказал Ланс. — И это правда, что бы там не нашептывала мне моя гордость. Я люблю вас. Ваш образ повсюду преследует меня. Я вел себя как последний дурак, но все же рассчитываю на ваше прощение. Если вы действительно меня ненавидите, я сам возненавижу себя навсегда.
Ланс не знал, да и не мог знать, что происходило в душе девушки. Она была рядом, и он забыл обо всем остальном. Он снова взял ее за руку.
— Я не люблю вас, — заявила она. — И скоро… очень скоро вы сами меня возненавидите!
— Возненавидеть вас?
— Да.
Внезапный шорох за спиной заставил его обернуться и впиться глазами в переплетение длинных вечерних теней.
— Не обращайте внимания, — шепнула ему Истер. — Давайте пройдем немного вперед.
Озадаченный, он последовал за ней.
Она остановилась и снова шепнула:
— Не говорите громко, прошу вас, — девушка подошла вплотную к нему и с нервным смешком сообщила: — Сегодня я — Далила, Ланс Клейборн. Выслушайте меня, прошу вас… и вам ничего не сделают.
Он опустил руку на эфес шпаги.
Истер остановила его:
— Пожалуйста, не надо! Слушайте. Мой отец велел мне встретиться с вами и позволил вам навещать меня здесь, в доме. Он считает вас самым опасным бунтовщиком после Бэкона и… и…
Ей пришлось вцепиться в его руку, уже готовую выхватить клинок из ножен, и это помешало закончить фразу. Она дрожала, как испуганная лань.
— Я начинаю понимать, — тихо произнес Ланс. — Губернатор приказал, и ваш отец…
— Да, — шепотом подтвердила она.
— И вы презираете меня?
— Я? Нет… то есть, да. Вы…
— И себя, надо полагать, тоже? — он гордо выпрямился.
— Да, — после долгой мучительной паузы призналась она.
— И мне позволено видеться с вами лишь затем, чтобы ваш отец и вы могли исполнить волю губернатора?
— Пожалуйста… Разве я не говорила, что скоро вы возненавидите меня? Я дура, еще большая дура, чем вы, Ланс Клейборн. Но они сказали мне, что вас арестуют и повесят, если я не увижу вас и… и… Скажите правду, вы бунтовщик?
— Если после этого я не стану бунтовщиком, — пожал плечами Ланс, — Святой Петр внесет меня в свою книгу, как самого терпеливого дурака, когда-либо стучавшегося во врата Рая!
— Я ничего не понимаю в политике, Ланс, — быстро проговорила она, — но вам грозит смертельная опасность. И хотя моя любовь к вам прошла, я не хочу, чтобы вы болтались на виселице. Мой отец напуган. В стране беспорядки. Старый губернатор, как слепая змея, кусает всех подряд. Он никого не пощадит, Ланс. Пожалуйста, скажите мне, что вы не бунтовщик. Я передам им это, и вам ничего не сделают…
Он взял ее за плечи и, глядя прямо в глаза, негромко, но резко сказал:
— Скажи им, что хочешь, любимая. Но не забудь упомянуть, что я — виргинец. Ни один мужчина во всей колонии не смог бы безнаказанно заявить мне прямо в лицо, что я предал своего короля, и, зная это, они вложили мерзкое обвинение в уста девушки. Передай также своему перепуганному насмерть отцу, что если губернатор соизволит поднять свой ленивый зад из кресла у камина и выйти со мной на поединок, я перережу ему глотку за гнусную клевету!
— Ты говоришь как кабацкий задира! — вспыхнула она.
— Зато от чистого сердца.
— Мне нельзя было быть откровенной с вами, Ланс Клейборн. Сделав это, я предала планы моего отца…
— Планы сэра Вильяма Беркли, дорогая.
— Боже! Не произносите его имя даже шепотом. Говорю вам, он крайне опасен. Губернатор уже не тот, что был когда-то. Его стоит опасаться, поверьте мне!
— Вам действительно не стоило быть откровенной, дорогая, ведь и вы подозреваете меня в измене! Я пришел сюда лишь затем, чтобы сказать, что я люблю вас. А оказался жертвой заговора. У меня такое чувство, будто меня вываляли в грязи. Ну да ладно. Я и прежде вел себя как дурак, побуду им еще немного. Видимо, в молодости каждый хоть раз, но примеряет шутовской колпак. Вы спрашиваете меня, предал ли я короля? Нет! Но если вы спросите меня, друг ли я Натаниэлю Бэкону, я отвечу — да! Передайте им это, мисс Истер Уокер.
Он повернулся чтобы уйти, но она удержала его.
— Я ничего не скажу им. Ничего такого, что могло бы повредить вам, Клейборн.
