— Игру? Но разве не вы привели меня сюда?
Она вдруг схватила его за лацканы безукоризненно скроенного сюртука и потрясла, при этом понимая всю странность своего поведения. Конечно, он был намного выше и сильнее и легко мог освободиться.
Но он не делал такой попытки, лишь молча смотрел на нее своими непроницаемо темными глазами.
— Вы были нашим союзником в Санта-Лючии, — продолжала она и снова потрясла его. Он стоял неподвижно, как парковая статуя. — А теперь вы прибыли в Бат, не поставив в известность ни Клио, ни меня. Да еще с леди Ривертон! Женщиной, укравшей серебро из храма и предавшей своего партнера по преступлению. Хотите очаровать ее и добиться признания, чтобы завладеть сокровищем? Или… — Она вдруг выпустила его, вся дрожа. — Или вы все заранее рассчитали? — добавила уже шепотом.
На мгновение его неподвижное до сих пор лицо вдруг исказилось гримасой, словно от боли, но в следующий миг вновь стало непроницаемым.
— Как плохо вы думаете обо мне, синьорина.
— Не знаю, что и думать о вас. Ваше ухаживание за леди Ривертон после всего, что случилось… — Она не могла продолжать, волнение душило ее.
— Разве вам не известно, что внешнее поведение ни о чем не говорит и может быть обманчиво? Ведь вы хорошая актриса. Звезда любительских подмостков. Если бы вы не были дочерью баронета, могли вы соперничать с синьорой Сидонс.
— Но я действительно дочь баронета, и не просто баронета, а сэра Уолтера Чейза. Я воспитана на интересе к истории, на понимании важности искусства. А леди Ривертон — просто смазливая воровка, укравшая сокровище храма на вашей родине. Как вы можете быть ей другом или…
Любовником. Слово повисло в воздухе, не произнесенное вслух. Он выпрямился, сжал скулы так, что появились желваки, и она увидела вдруг за ним его предков — римских центурионов, гениев Ренессанса, людей железной воли, жестоких воинов.
— Как я уже сказал: вы обманываетесь, — его акцент стал заметнее, — и лучше вам не знать большего, Талия. Не обращайте внимания на меня и леди Ривертон. Наслаждайтесь пребыванием в Бате, танцами и кавалерами.
Ярость охватила ее, и, забывшись, она заколотила кулачками по его груди.
— Не смейте так со мной разговаривать, Марко! Меня не надо гладить по головке и отсылать прочь, купить себе в утешение новую шляпку. Не смейте…
Вдруг он наклонился и зажал ей рот поцелуем. Ее ярость мгновенно улетучилась, губы раскрылись навстречу. В ней разгоралось пламя, но совсем не от ярости, а другого рода. Не осознавая, она сама прижалась к нему, ноги ее подогнулись, голова кружилась, как будто она готовилась прыгнуть в пропасть… Имя которой — Марко. Отвечая на его поцелуй со всей страстью, сквозь удушливый туман желания она услышала его стон. Сквозь забытье, истому почувствовала его руку на своей груди, но не отстранилась, только прижалась сильнее, выгнувшись дугой, так что их тела сливались.
В Санта-Лючии она часто представляла его поцелуи и ласки. Разговаривая с Марко, видела его чувственный рот со складочкой в углу, ямочку на щеке и безумно желала этих запретных поцелуев. Наслаждение, которое она испытывала сейчас, превзошло все ее ожидания. Она провела рукой по волнистым черным волосам, притягивая его голову еще ближе, прижимаясь в яростном желании.
За зеленой стеной вдруг раздался чей-то громкий смех, он разорвал жаркую розовую пелену удушливой страсти и заставил их отпрянуть друг от друга. Она оторвалась от его губ, откинула голову назад и жадно вдохнула воздуха. Открыв глаза, увидела близко глаза Марко. Он смотрел на нее так, как будто видел ее впервые. Шляпа его слетела, волосы были взъерошены, галстук сбился набок. Одежда Талии тоже была в беспорядке.
Она сделала шаг назад, неохотно, медленно, рука его соскользнула с ее груди.
— Талия. — Теперь его акцент был так силен, что она с трудом узнала свое имя. — Я не…
И снова взрыв смеха за стенкой лабиринта, на этот раз совсем близко.
— Ш-ш-ш. — Талия поспешно поправила мантилью, пригладила локоны, выбившиеся из-под шляпы. — Помолчите.
— Талия, прости, — пробормотал он, наклонился, поднял с земли свою шляпу и ее сумочку, пряча от нее свое лицо.
Он был полон сожаления.
Значит, он уже жалеет. Ну конечно. Ведь он целовал не ту сестру.
Она не хотела об этом сейчас слышать. Этот неистовый порыв опустошил ее, как будто осталась лишь прозрачная оболочка, такая же хрупкая, как стекло, которую легко разбить.
— Не имеет значения. — Она почти вырвала сумку из его рук и отшатнулась, когда их руки встретились. — Нам не стоит говорить о том, что произошло.
— Нет, Талия, я должен сказать…
Но он не успел закончить фразу, потому что из-за угла лабиринта появилась группа людей, среди которых она увидела лорда Гримсби, друга отца.
— А, мисс Чейз! И граф ди Фабрицци, — обрадовался он громко, — кажется, вы тоже потерялись в этом лабиринте.
— Боюсь, что так, лорд Гримсби, — Талия весело рассмеялась, — мы следовали моему путеводителю, но оказались в тупике.
— В таком случае мы попробуем вместе выйти.
Леди тут же окружили Марко, и им больше не удалось поговорить. Но извинения и объяснения могли только осложнить положение. И так безысходное. Как тупик в лабиринте. Тупик.
Она понимала, что отсрочка временная. Рано или поздно разговор снова зайдет о том, что граф делает в Бате. И придется бороться с собой, тем чувством, которое он вызывал.
Она может узнать правду, которая ей не понравится.
Марко стоял у ворот Сидни-Гарденс и смотрел вслед Талии, которая удалялась вместе с друзьями лорда Гримсби. Они предложили проводить ее до дома и заодно хотели проведать ее сестру, леди Уэствуд, и у Марко не нашлось подходящего предлога, чтобы ее удержать. Заставить взглянуть ему в глаза и выслушать.
Поцеловать ее снова.
— Проклятье! — Он сорвал шляпу, ему хотелось избавиться от наваждения. Но не в его силах было отогнать соблазнительное видение — обнаженная Талия раскинулась на его постели и протягивает к нему руки — бледная перламутровая кожа, разметавшиеся белокурые волосы…
Он всегда желал ее, еще тогда, в Санта-Лючии. Она была как настоящая английская роза, розово-белая, прекрасная, соблазнительная и очаровательная. Он знал много красивых женщин в своей жизни, но только Талия взяла его в плен. Он еще никогда не испытывал такого непреодолимого влечения и восхищения.
Ему хотелось знать о ней все. Пока судьба, к несчастью (или к счастью), разъединяла их. У него работа, обязательства перед семьей и страной, и он не вправе отказаться от своего долга. Свою ношу он никогда не переложит на плечи такой девушки, как Талия. Не важно, как соблазнительны ее розовые губы, как сильно его желание целовать их и окончательно потерять голову.
