рот широко разрезан. Легко ненавидеть Сайруса при свете дня, но когда я здесь, в моих снах, он лишь пешка для исполнения пророчества. Он может умереть до конца лета, если слова тех голосов сказали мне правду.
Ростки пробираются сквозь кудри его волос и закручиваются на щеках. Я могу видеть, как они растут у меня на глазах, и это меня пугает. Я поднимаю руку, чтобы большим пальцем убрать ветвь.
Его глаза открываются, заставляя меня отшатнуться.
Шипастые ветви обвиваются вокруг его тела, оставляя кровавые порезы, на месте которых появляются цветущие розы. Стоит листьям пошевелиться, как мне открывается вид на его разорванную рубашку, испачканную чем-то бурым спереди.
Ветер приносит шепоты. Я не могу разобрать ни один из них. Все, о чем я думаю – приковывающий взгляд Сайруса и зелень, обвившая его тело.
– Мое проклятье, – произносит он, как обвинение. – Моя погибель.
Растение поглощает его.
5
Король попросил меня построить Сайрусу будущее.
Мои сны же говорят, что будущего у него может не быть.
Данте говорит, что сны снятся всем. Но, судя по тому, как он их описывает, они сильно отличаются о тех, что снятся мне. Последний, о котором он мне рассказывал, был о том, как он ехал верхом на лягушке в свой родной город к сестре, чтобы поздравить ее со свежевыращенной морковью.
– Но у тебя нет сестры, – сказала я тогда ему. – И зачем нужно поздравлять кого-то со свежевыращенной морковью?
– Вот именно, – ответил он, – в этом вся суть снов.
Я так и не поняла. Все, что мне когда-либо снилось, либо уже происходило, либо должно произойти, или этому было предначертано случиться. И сейчас я получаю загадочные послания, которые приводят меня к богам, феям и принцу, хотя до этого подобных знамений у меня не было вовсе.
Мне нельзя рассказывать об этом Сайрусу.
«Моя погибель», – сказал он мне во сне.
Я в это верю.
Возможно, есть другой путь. Не в первый раз я меняю судьбу. С этого все проблемы и начались: я спасла принца от смерти, хотя не должна была. Должно же быть что-то еще, чего могут хотеть боги, кроме моей жизни или жизни принца. Может ли Сайрус умереть до исполнения пророчества Фелициты? Возможно, все это связано. Ну, или я просто схожу с ума…
Абсолютно точно схожу с ума.
В хаосе предсказаний и моих нервных ночей я потеряла счет времени. Прошла неделя со встречи с королем, и сегодня я встретилась с ним снова. Он попросил отчет о моих делах, а я придумывала оправдания тому, почему Сайрус еще не получил предсказание о своей суженой.
– Это важно – делать все в нужное время. Если он учует подвох, то созданная нами легенда не приживется в его уме, – сказал король Эмилиус. – День бала все ближе.
– Я понимаю, Ваше Величество.
Он кивнул, взгляд стал тяжелее из-за задумчивости, несмотря на улыбку. В словах короля никогда нет открытой угрозы, но я видела ее в его привычке избавляться от советников и герцогов, когда они переставали быть полезными, в широте его взглядов и умении получать желаемое. Я видела карты Эвинии до начала его правления. Сейчас королевство в два раза больше, если сравнивать с тем временем, когда король Эмилиус только сел на трон, и оно продолжает расти.
Ты не сможешь достичь подобных успехов, не будучи до жути прагматичным.
Хоть король и растил меня как собственного ребенка, я заменима. В отличие от его родных детей. Если у меня не получится это провернуть, не знаю, захочет ли он продолжать поддерживать меня после коронации Сайруса. Такое возможно, если верить сплетням придворных. Они с такой уверенностью говорят об этом, что, мне иногда кажется, я не единственная провидица в Эвинии.
Лучше быть приятно удивленной, чем беззащитной. Я продиралась на самый верх этого королевства, а падение с такой высоты будет долгим.
После встречи с королем я сразу направляюсь на второй этаж дворца, надеясь найти принца в его покоях. Да, не элегантно, но я не могу больше надеяться на подходящие время и место.
Я стучусь в двери его спальни, которую Сайрус научился закрывать, и жду. Оглядевшись, замечаю, что его комнаты почти не изменились. Впечатляюще подобранная мебель: резные сувениры, дорогие книги и даже астролябия – все в первозданном виде, ни разу не тронуто.
Я стучу снова.
Дверь в коридор распахивается, я проскальзываю внутрь и застываю.
Сайрус смотрит на меня из тени своего кабинета, у него под глазами мешки, а на щеке красные следы, словно он отключился за столом прямо на ноже для бумаг, с вырезанной на его рукоятке монограммой, если верить двум перевернутым заглавным буквам «С. Л.». Такое чувство, словно я его застала обнаженным. На нем нет и грамма гламура. Потерев глаза, он поправляет помявшуюся рубашку.
– Чего ты хочешь? – бубнит он, но недостаточно тихо, чтобы спрятать сонную хрипотцу в голосе.
Внутри поднимается желание разгладить след на его щеке, прямо как во сне мне хотелось убрать ветви от его лица. Таким он всегда нравился мне намного больше, но его это не волнует. Гламур делает его слишком предсказуемым. А видя его потрепанным, я задаюсь вопросом, чем же он занимался, хотя обычно вообще о нем не думаю.
Я вскидываю руки вверх.
– Перемирия. Во имя Данте. И ничего более.
Сайрус безразлично опускает взгляд.
– Ты правда думала, я не замечу, что на тебе нет перчаток?
Во имя всего…
– Это не уловка, принцесса. Я просто…
– Если ты хотела передо мной извиниться, то советую делать это на глазах у всего двора.
– Разве я сказала что-то об извинениях? Я предложила тебе перемирие, – завожусь я. Попытайся я проглотить свою гордость, то просто подавлюсь ей.
– Не интересует.
Сайрус берется за дверную ручку, но я выставляю руку, широко распахивая дверь.
– Тебе стоит знать, что выглядишь ты отвратительно, принцесса.
Я подавляю смешок, когда он рефлекторно тянется поправить волосы. Не могу поверить, что он на самом деле такой неловкий.
– Из-за чего тебя мучает бессонница? Из-за бала? Из-за Совета? Слышала, они опять говорят о Фифи. Серьезно, тебе стоит позволить мне посмотреть твое будущее. Меня не интересуют твои воспоминания. Во имя звезд, я все равно присутствовала при большинстве событий в твоей жизни. Но так я смогу предупредить тебя о грядущих.
Стоит Сайрусу ко мне приблизиться, как я ощущаю стойкий запах чернил, брови его нахмурены.
– Ты говорила с моим отцом, прежде чем прийти сюда?
– Да, у нас была еженедельная встреча.
– Что он просил тебя сделать?
Я чуть не вздрагиваю. Тон его не звучит обвиняюще, но я чувствую, что за ним кроется другой вопрос.
– Ничего. Я лишь рассказала ему о том, что происходит. На этой неделе я много гадала и делала предсказания.
– Ты должна знать, что мой отец ценит преданность, но сам он таковым никогда не был.
Это угроза или…
