– Вероятно, она отвлеклась на что-то другое, – ответил мальчик, не задумываясь.
– Гарри! – прошипели родители в унисон. – Что ты сделал?
– Я… ну… – он сглотнул. – Слушайте, у нас нет времени на…
– Гарри!
– Ну правда нет времени! Слишком долго всё рассказывать, а мне надо выяснить, как попасть в школу!
Мать закрыла лицо рукой:
– Насколько это было плохо?
– Я… э-э, – я не могу рассказывать по причинам национальной безопасности. – Почти наполовину так же плохо, как Инцидент-На-Научной-Ярмарке.
– Гарри!
– Я… ну… О, смотрите, там какие-то люди с совой, я спрошу у них, как попасть на платформу! – и Гарри убежал от родителей в сторону огненно-рыжей семьи, а его сундук заскользил следом.
Полная женщина взглянула на подошедшего парнишку.
– Привет, дорогой. Первый раз в Хогвартс? Рон тоже, – вдруг она застыла и пристально посмотрела на него. – Гарри Поттер?
Четыре мальчика, рыжая девочка и летавшая вокруг них сова тоже вдруг замерли на месте.
– Ох, да хватит вам! – запротестовал Гарри. Он планировал быть мистером Верресом хотя бы до прибытия в Хогвартс. – Я же надел повязку на голову и всё такое! Как вы узнали, кто я?
– Да, – сказал отец Гарри, подойдя к компании широкими шагами. – Как вы узнали, кто он? – в его голосе сквозило опасение.
– Твоя фотография была в газетах, – сказал один из двух совершенно одинаковых близнецов.
– ГАРРИ!
– Папа! Ты всё не так понял! Это потому что я победил Тёмного Лорда Сам-Знаешь-Кого, когда мне был один год!
– ЧТО?
– Мама может объяснить.
– ЧТО?
– Ох… Майкл, дорогой, есть некоторые вещи, которые, я подумала, тебе лучше не знать до этого момента…
– Извините, – обратился Гарри к рыжеволосой семье, уставившейся на него. – Вы очень мне поможете, если скажете, как попасть на платформу девять и три четверти прямо сейчас.
– А-а-а, – протянула женщина и указала на стену. – Тебе лишь нужно пройти прямо через разделительный барьер между платформами девять и десять. Самое главное: не останавливайся и не бойся. Если нервничаешь, то лучше бежать.
– И что бы ты ни делал, не думай о слоне.
– Джордж! Не обращай на него внимания, Гарри, нет никаких причин не думать о слоне.
– Мам, я Фред, а не Джордж…
– Спасибо! – сказал Гарри и побежал к барьеру.
Постойте-ка, а это сработает, если не верить?
Именно в такие моменты мальчик ненавидел свой разум, который слишком быстро сообразил, что сейчас он имеет дело с «резонансом сомнения»: то есть, всё было бы хорошо, если бы он не сомневался, что пройдёт сквозь стену. Но раз Гарри беспокоился, достаточно ли сильно он в это верит, получалось, что на самом деле он боялся врезаться…
– Гарри! Живо возвращайся назад и объяснись! – крикнул отец.
Гарри закрыл глаза и, отложив в сторону все знания о рациональности, попытался сильно-пресильно поверить, что пройдёт через барьер и…
Звуки вокруг него поменялись.
Гарри открыл глаза и замер, чувствуя себя запятнанным умышленной попыткой просто поверить.
Он находился на залитой солнцем, открытой платформе, у которой стоял огромный поезд длиной в четырнадцать вагонов, возглавляемых мощным паровозом алого цвета с дымовой трубой, предвещавшей скорую гибель свежему воздуху. Десятки детей и их родителей уже сновали по платформе вокруг скамеек, столов и торговцев (хотя Гарри пришел на час раньше отправления).
Совершенно ясно, что на вокзале Кингс Кросс спрятать подобное место было негде.
Значит: а) я куда-то телепортировался, б) они могут сворачивать пространство или в) они просто нарушают правила.
Позади раздался звук, будто кто-то ползёт. Гарри обернулся и удостоверился, что его сундук проследовал за ним на маленьких когтистых щупальцах. Очевидно, багажу тоже удалось достаточно сильно поверить в возможность прохождения сквозь стену, что наводило Гарри на тревожные мысли, когда он об этом задумывался.
Мгновением позже из железной арки (откуда она здесь взялась?) выбежал младший из рыжего семейства, таща тележку со своим багажом, и чуть не врезался в Гарри, который, осознав, что глупо стоять в проходе, поспешил прочь от арки. Высокий рыжеволосый мальчик последовал за ним. Через секунду показалась белая сова и села ему на плечо.
– Боже мой! – воскликнул рыжеволосый. – Ты правда Гарри Поттер?
Только не это.
– У меня нет никаких логических оснований быть в этом уверенным. Родители вырастили меня как мальчика по имени Гарри Поттер, многие люди говорили, что я похож на своих родителей. В смысле, на других своих родителей, – Гарри нахмурился, – но, как мне кажется, существуют заклинания, которые придают ребёнку желаемую внешность…
– Э-э, чего?
Он вряд ли попадёт в Когтевран.
– Да, я Гарри Поттер.
– А я – Рон Уизли, – сказал мальчик и протянул руку, которую Гарри вежливо пожал на ходу. Сова тоже представилась, учтиво ухнув.
В этот момент Гарри оценил потенциал неизбежной катастрофы и разработал план её предотвращения. «Секундочку», – сказал он Рону и, открыв одно из отделений сундука, в котором, если он правильно помнил, была зимняя одежда, достал шарф полегче, снял с головы повязку и тут же замотал всю голову шарфом. Жарко, но жить можно.
Затем он закрыл отделение, в котором теперь покоилась бесполезная повязка, и, открыв другое, достал и надел через голову чёрную мантию.
– Так-то лучше, – удовлетворённо произнёс Гарри. Из-за шарфа звук голоса был немного приглушён. – Как я выгляжу? Понятно, что глупо, но можно ли во мне узнать Гарри Поттера?
– Э-э, – протянул веснушчатый. – Не очень-то, Гарри.
– Отлично. Однако, чтобы не разрушить план, обращайся ко мне, – Веррес теперь вряд ли подойдет, – подумал про себя Гарри, – мистер Спу.
– Ладно, Гарри, – неуверенно кивнул Рон.
Не вижу силы великой в тебе я.
– Зови. Меня. Мистер. Спу.
– Хорошо, мистер Спу, – Рон остановился. – Но я не могу! Я чувствую себя дураком.
Чувства тебя не обманывают.
– Ну тогда ты выбери имя.
– Мистер Педдл, – выпалил Рон. – В честь «Пушек Педдл».
– Э-э, – у Гарри было ужасное ощущение, что он ещё пожалеет о своем вопросе. – А кто такие «Пушки Педдл»?
– Кто такие «Пушки Педдл»? Да ты шутишь! Это лучшая квиддичная команда! Правда, они закончили прошлый сезон в самом низу турнирной таблицы, но…
– Что такое квиддич?
Задавать подобный вопрос тоже было ошибкой.
– То есть, если я правильно понял, – сказал Гарри, когда объяснение Рона (с сопутствующими жестами) приблизилось к завершению, – поймавший снитч получает сто пятьдесят очков?
– Да…
– Как много десятиочковых голов обычно забивает команда без учёта снитча?
– Эм, пятнадцать или двадцать в играх профессионального уровня.
– Какая-то глупость. Это нарушает все возможные принципы создания игр. В остальном правила вроде ничего, спорт как спорт, но вот снитч, который, как говоришь, практически всегда приносит команде больше очков, чем все остальные члены команды, и таким образом определяет исход матча… Два ловца летают по полю, почти не взаимодействуя с другими игроками, и каждый из них надеется, что ему повезёт заметить крохотный мячик первым.
– Дело не в везении! – запротестовал Рон. – Нужно, чтобы твои глаза двигались особым образом…
– В этом нет взаимодействия с другими игроками. Неужели действительно так интересно смотреть, как кто-то мастерски двигает глазами? И когда одному из ловцов наконец удаётся поймать снитч, то этим он обесценивает работу, проделанную остальными игроками. Как будто взяли нормальную игру и добавили в неё бессмысленную позицию, чтобы кто-то мог стать Самым Важным Игроком, не вникая в суть и не участвуя в общем процессе. Кто был первым ловцом? Принц-идиот, который хотел играть в квиддич, но не мог выучить правила? – сказав это, Гарри понял, что выдвинул на удивление хорошую гипотезу. Посадить его на метлу и сказать, чтобы ловил блестящую штуковину…
Рон нахмурился:
– Даже если тебе не нравится квиддич, не нужно над ним смеяться!
– Без критики нет оптимизации. Я ищу способ улучшить игру. И сделать это очень просто. Нужно избавиться от снитча.
– Никто не будет менять правила по твоему желанию!
– Я, знаешь ли, Мальчик-Который-Выжил. Люди прислушаются ко мне. И возможно, если мне удастся изменить правила игры в Хогвартсе, то дальше нововведение распространится само по себе.
На лице Рона возникло выражение абсолютного ужаса:
– Но… но если убрать снитч, то как узнать, когда заканчивать матч?
– Купи часы. Всяко лучше, чем сейчас, когда игра занимает то десять минут, то несколько часов. И болельщикам будет гораздо удобнее, – Гарри вздохнул. – Да, хватит на меня так смотреть. Вряд ли у меня будет время на преобразование этого жалкого национального вида спорта во что-то более интересное и умное согласно моему видению. У меня полным-полно других поводов для беспокойства, важнее этого, – он задумался. – С другой стороны, не составит особого труда написать девяносто пять тезисов Реформации Квиддича и прибить их к церковной двери.
