Драко сузил глаза:
– Тебе это МакГонагалл сказала?
– Она бы ничего не рассказала о Люциусе, только посоветовала бы держаться от него подальше. Но после Инцидента-В-Магазине-Зелий, пока профессор разговаривала с продавцом и старалась всё держать под контролем, я схватил одного из покупателей и расспросил его.
Драко широко раскрыл глаза:
– Правда?
Гарри озадаченно посмотрел на Малфоя:
– Если я соврал, то не собираюсь рассказывать правду только потому, что ты спросил.
Наступила тишина.
– Ты точно попадешь в Слизерин.
– Спасибо, но я точно попаду в Когтевран. Мне нужна власть, только чтобы получать книги.
Драко хихикнул.
– Ну да, конечно. Так вот… отвечая на твой вопрос… – он сделал глубокий вдох, лицо стало серьёзным. – Однажды отец пропустил из-за меня голосование в Визенгамоте. Я упал с метлы и сломал несколько рёбер. Было очень больно. Мне никогда не было так больно, и я думал, что умру. И отец вместо очень важного голосования сидел у моей кровати в больнице святого Мунго, держал меня за руку и обещал, что я поправлюсь.
Смутившись, Гарри отвёл взгляд, но усилием воли заставил себя вновь посмотреть на Драко:
– Зачем ты мне это рассказал, Драко? Это же… личное…
– Один из моих преподавателей говорил, что между людьми возникает близкая дружба, когда они знают друг о друге личные вещи. И причина, по которой у многих людей нет близких друзей, это нежелание делится самой важной конфиденциальной информацией, – Драко сделал приглашающий жест. – Твоя очередь.
Гарри вдруг понял: знание того, что выражение надежды на лице Драко является результатом месяцев тренировок, не делает этот приём менее эффективным. То есть, конечно, делает, но эффект всё равно остаётся. То же можно было сказать и об умном использовании взаимного обмена, технике, о которой Гарри читал в книгах по социальной психологии (эксперименты показывали, что подарок в пять долларов в два раза эффективнее обещания пятидесяти долларов людям, которых просили заполнить анкеты). Драко добровольно поделился с ним конфиденциальной информацией и теперь ожидал, что и собеседник поступит так же… и Гарри ощутил давление. Он был уверен, что его отказ будет встречен с грустью, разочарованием и долей презрения, показывающими, что Гарри потерял несколько очков.
– Драко, – сказал он, – к твоему сведению, я понимаю твои действия. В моих книгах это называется взаимный обмен: когда ты хочешь заставить кого-то сделать то, что тебе нужно, то в два раза эффективнее подарить ему два сикля, нежели пообещать двадцать…
Он умолк.
Драко выглядел грустным и разочарованным:
– Это не задумывалось как какой-то трюк. Это просто способ стать друзьями.
Гарри поднял руку:
– Я же не отказывался отвечать. Мне нужно время, чтобы выбрать что-то настолько же личное и одновременно безопасное. Другими словами… Хочу, чтобы ты знал, я не выношу давления.
Пауза, взятая на обдумывание, способна обезвредить большинство манипулятивных техник, главное – научиться их видеть.
– Ладно, – сказал Драко, – я подожду, пока ты готовишься. О, и, пожалуйста, сними шарф, когда будешь говорить.
Просто, но эффективно.
Гарри не мог не заметить, как неуклюжа, груба и лишена изящности была его попытка противостоять манипуляции / сохранить лицо / похвастаться, по сравнению с аналогичными действиями Драко. Мне нужны его преподаватели.
– Хорошо, – через некоторое время сказал он, – слушай.
Он глянул по сторонам и размотал шарф на голове, открыв всё, кроме шрама.
– Эм-м… похоже, ты можешь полагаться на своего отца. Я имею в виду… если ты будешь говорить с ним серьёзно, то он всегда выслушает тебя и воспримет твои слова всерьёз.
Драко кивнул.
– Иногда, – сказал Гарри и сглотнул: рассказывать было тяжело, но так и было задумано, – иногда мне хочется, чтобы мой отец был похож на твоего.
Он почти на автомате отвёл взгляд, но снова заставил себя посмотреть на Драко.
Вдруг Гарри понял, что он только что сказал, и торопливо добавил:
– То есть я не то чтобы хочу видеть своего отца безупречным орудием убийства, как Люциус, я имею в виду, чтобы он серьёзно относился ко мне.
– Я понял, – улыбнулся Драко. – Ну… кажется, мы немного приблизились к тому, чтобы стать друзьями?
Гарри кивнул:
– Да, приблизились. Эм… без обид, но я снова замаскируюсь, мне совсем не хочется иметь дело с…
– Да, конечно.
Гарри вновь намотал шарф, скрыв лицо.
– Мой отец ко всем своим союзникам относится серьёзно, – сказал Драко, – вот почему у него их так много. Может быть, вам стоит встретиться.
– Я подумаю об этом, – без выражения проговорил Гарри и удивлённо покачал головой. – Получается, ты его единственное уязвимое место. Хех.
Драко странно посмотрел на Гарри и предложил:
– Может, хочешь выпить чего-нибудь и найти место, чтобы сесть?
Гарри понял, что уже очень долго стоит на одном месте; он потянулся, пытаясь хрустнуть позвонками.
– Конечно.
Платформа понемногу заполнялась людьми, но на дальней от красного паровоза стороне ещё было тихое место. Их путь проходил мимо лоточника – лысого, бородатого мужчины с маленькой тележкой, на которой лежали газеты, комиксы и выстроенные в ряд банки светло-зелёного цвета.
Продавец как раз пил, запрокинув голову, содержимое одной из них, когда заметил элегантного Драко Малфоя, приближавшегося к нему в компании странного мальчика, который выглядел невероятно глупо с намотанным на голову шарфом. Лоточник поперхнулся и принялся кашлять, забрызгав всю бороду светло-зелёной жидкостью.
– Извините, – сказал Гарри, – что это у вас такое?
– Прыский чай, – ответил продавец, – если его выпить, то с вами обязательно случится что-то, что заставит вас пролить его на себя или окружающих. Но он зачарован – исчезает через несколько секунд.
И правда, капли в его бороде уже почти исчезли.
– Интересно, – хмыкнул Драко, – очень, очень интересно. Пойдёмте, мистер Бронз, найдём другого…
– Подожди, – остановил его Гарри.
– Да брось, это же для детей!
– Нет. Извини, Драко, но я должен это исследовать. Что будет, если я выпью Прыский чай и буду изо всех сил пытаться сохранить серьёзность?
Продавец улыбнулся и загадочно пожал плечами:
– Кто знает? Может, вы вдруг увидите вашего знакомого в костюме лягушки? Что-то смешное и неожиданное произойдёт тем или иным путём…
– Простите, но я не могу в это поверить. Я многое видел, но сказанное вами настолько невероятно, что дальше просто некуда. Не может быть, чтобы чёртов напиток мог манипулировать реальностью, создавая комедийные ситуации, в противном случае я сдаюсь и уезжаю отдыхать на Багамы…
Драко застонал:
– Мы правда собираемся заниматься этим?
– Можешь не пить, если не хочешь. Но я должен провести исследование. Должен. Сколько стоит?
– Пять кнатов за банку, – ответил продавец.
– Пять кнатов? Вы продаёте напитки, управляющие реальностью, по пять кнатов за банку?
Гарри залез в кошель со словами:
– Четыре сикля, четыре кната, – и стукнул деньгами о прилавок, – две дюжины, пожалуйста.
– И ещё одну, – вздохнул Драко, шаря по карманам.
Гарри замотал головой:
– Нет. Я возьму тебе. И это не считается услугой, я хочу проверить, сработает ли чай в твоём случае.
Он кинул одну банку Драко и принялся скармливать остальные своему кошелю, издававшему во время процедуры тихие булькающие звуки (что не способствовало укреплению веры Гарри в то, что он когда-нибудь найдёт разумное объяснение всему происходящему).
Двадцать два булька спустя в руке Гарри осталась последняя банка. Драко выжидательно смотрел на него: банки были открыты одновременно.
Гарри убрал шарф со рта, и они, запрокинув головы, сделали по глотку Прыского чая. Напиток и на вкус был светло-зелёным: сильногазированным и кислее лайма.
Ничего не произошло.
Гарри, подняв глаза, встретился с добродушным взглядом продавца.
Так, если этот человек использовал случайное происшествие, чтобы продать мне двадцать четыре банки зелёной газировки, то я стоя поаплодирую его творческому подходу к организации продаж, а потом убью.
– Это не всегда происходит сразу, – сказал продавец, – но один раз за банку уж точно. Или я верну вам деньги.
Гарри сделал ещё один большой глоток.
И ещё один. Ничего не случилось.
Может, я должен выпить банку залпом… Надеюсь, желудок не лопнет от переизбытка диоксида углерода, и я удержусь от отрыжки, пока всё не выпью.
Он, конечно, мог позволить себе немного подождать. Но, если говорить начистоту, Гарри не представлял, как это может сработать. Нельзя же подойти к кому-то и сказать: «Сейчас я тебя удивлю» или «А сейчас я расскажу, в чём соль шутки, и тебе будет очень весело». Это полностью убивает эффект неожиданности. Гарри был настроен так, что не стал бы плеваться газировкой, даже если бы мимо прошёл Люциус Малфой, одетый как балерина. С каким же безумным номером должна выступить перед ним вселенная?
