достаточно много, Хэрроу болтала за двоих, рассказывая о жизни в цирке, о подруге Малайке и обо всем, что они делали вместе. Она спрашивала его о прошлом. Он не мог ответить, но она не давила и не казалась разочарованной, если он молчал.
Он жил только этими ночными встречами, а днем ловил себя на мысли, что больше не представляет в подробностях убийство Сализара. Вместо этого он думал, чем занята Хэрроу. Гадает ли для посетителей цирка? Или проводит время с Малайкой? Он стремился лучше ее понять, но не мог заставить себя задавать вопросы.
Сализар отпустил Лорена и подошел к клетке.
– Представление скоро начнется, но пока у нас есть время поболтать.
Неделю назад Рэйв уже вскочил бы на ноги, рыча на мужчину. Теперь же он чувствовал только скуку. Он не боялся Сализара или его магического посоха, и ему до смерти надоело сидеть в клетке.
Он приподнял бровь, не потрудившись даже встать.
– Мы пробудем в Аллегре еще две недели. В последнюю тебя представят публике. Люди будут заходить в палатку, чтобы посмотреть на настоящего рейфа. Мне нужны от тебя две вещи, чтобы представление прошло как положено.
Рэйв продолжал смотреть на него, не выражая никаких эмоций.
– Если будешь слушаться, все пройдет безболезненно. Если нет, мне придется тебя заставить. Для меня нет разницы, что ты выберешь: уверяю, хорошая драка даже сделает представление интереснее. Ты должен будешь показывать публике крылья и свой истинный облик рейфа.
Рэйв оскалился. Только через его труп. Или… через его бессознательное тело – что, вероятно, и произойдет.
Сализар мягко улыбнулся, словно тоже думал об этом.
– Если ты не станешь выступать добровольно, как уже сказал, я заставлю тебя. Твои крылья появляются сами, если ткнуть тебя в спину, – он взмахнул посохом, – а твоя кожа меняет цвет, когда ты теряешь сознание. Это легко устроить.
Он начал расхаживать по палатке.
– Вот как все будет. В нужный момент ты сбросишь маскировку и покажешь людям истинный облик рейфа. Я предоставлю тебе шанс сделать это добровольно. Если откажешься, я приму меры, чтобы тебя заставить.
В горле Рэйва зародилось рычание. Ненависть кипела в крови, как лава.
– Это будет унизительно для тебя. Еще более унизительно, чем сотрудничать добровольно.
Расслабленная поза пленника стала напряженной. Он медленно сместился вперед, пока не принял атакующую стойку. Глаза Сализара сверкнули злобой, когда он шагнул ближе.
– О, знаю, как сильно ты меня ненавидишь! Но я ненавижу тебя не меньше. Ты считаешь меня злодеем, но забываешь самое важное. – Он сделал еще шаг к клетке. – Мне известно, что ты такое.
Рэйв зарычал, оскалившись.
– Ты – злобное создание, ответственное за самую жестокую резню в истории. И что остановит тебя, чтобы сделать это снова? Если Фьюри захочется, ты снова будешь ее мальчиком на побегушках.
Рычание стихло в горле Рэйва. Сализар и правда верил, что он – один из рейфов. Если они и в самом деле ответственны за геноцид, неудивительно, что Хэрроу их ненавидит. Он надеялся, что не является одним из них.
– И теперь рейф впервые пойман. Скован физической оболочкой. Уязвим к атакам. Но уничтожить тебя – не моя задача. Я только посыльный.
Внезапно Сализар отступил, опуская посох.
– Разве можно винить меня в том, что я хочу получить свою выгоду? Если я трачу столько усилий, чтобы тебя содержать, могу и заработать на этом немного денег. Эти деньги пойдут на поддержку элементалей, которые потеряли дом и уважение людей из-за проклятой войны, развязанной Фьюри. – Он постучал посохом по решетке, и с его кончика сорвались искры. – Сопротивляйся сколько угодно, мне нравится смотреть, как ты страдаешь. Мне нравится причинять тебе боль, зная, что это никогда не сравнится с той болью, которую твой народ причинил Видящим, убив их всех.
Понизив голос он добавил:
– Всех, кроме одной.
Рэйв не понимал, в чем Сализар его обвинял, но, похоже, тот считал иначе. Не имело смысла объяснять ему или пытаться убедить, и, кроме того, поскольку Рэйв не помнил ничего о своем прошлом, он не мог гарантировать, что не делал чего-то подобного. Как минимум часть про «скован физической оболочкой» звучала правдиво – он помнил то странное чувство, когда проснулся в пустыне.
Возможно, Сализар прав. Если он и правда монстр, ему лучше оставаться за решеткой.
Мужчина кружил вокруг клетки, пока не оказался на расстоянии удара. Поглощенный чувством вины и не уверенный, должен ли это чувство испытывать, Рэйв не пошевелился. Что с ним не так, если он не хотел даже защититься от нападения, которое предвидел?
– Это за Хэрроу.
Как с этим связана Хэрроу? Он слишком растерялся, чтобы пошевелиться, когда Сализар просунул посох между прутьями.
А может, и вовсе не хотел.
Острый наконечник ударил его в грудь, и тело прошило молнией.
Хэрроу была необычно рассеянна в последнее время. И, что еще хуже, к ней в шатер предсказаний приходило множество клиентов. За несколько часов до открытия цирка за воротами стояли люди, ожидающие встречи с ней, – в основном женщины. Каждая хотела попасть на консультацию к гадалке. Рассеянной и ужасно уставшей гадалке.
Всю неделю Хэрроу не переставала думать о Рэйве.
Она думала о его бронзовой коже и шелковистых волосах, о том, как он озадаченно наклонял голову, когда не понимал ее, и каким любителем сладкого оказался, наслаждаясь каждым десертом, который она приносила.
Она вспоминала те редкие моменты, когда вызывала у него улыбку. Или когда он говорил. Иногда она замечала напряженность его взгляда, и от этого в животе у нее трепетали бабочки, а сердце билось чаще.
Все ее силы уходили на то, чтобы не побежать к нему, забыв о предосторожностях.
Каждую ночь, вместо того чтобы спать, она приходила к Рэйву, и это начинало сказываться на ней. Она часто теряла нить беседы, и ее, бывало, спрашивали, не заболела ли она.
Она слишком ждала встреч, чтобы беспокоиться об этом. Планировала их весь день, собирая еду, которая могла бы ему понравиться, находя книги, которые можно почитать вместе, и раздумывая, что ей надеть. Она постоянно беспокоилась, ведь он сидит один в клетке, беззащитный против того, кто найдет его там. Она была… одержима.
И сейчас меньше всего на свете ей хотелось заниматься раскладами. Но она все равно это делала, исполняя долг Видящей. И все ее клиентки до сих пор были подозрительно восприимчивы и внимательны к ее советам.
Когда шестая посетительница зашла в шатер, нервно потирая руки и просительно глядя на Хэрроу, та начала догадываться, что происходит. Бледная кожа
