Варвар с трудом поднялся, встряхнул головой и передернул плечами: спина, вроде цела. Руки и ноги тоже. Что ж, вещие сны обещали ему победу, поэтому он просто обязан уцелеть, чтобы не разочаровать подданных островного владыки. Он напряг глаза. Ясно было, что он очутился в подвале. Наверху все еще грохотало и вниз летели обломки и пыль. Конан чихнул и, поправив меч, двинулся вперед. Острые глаза северянина быстро приспособились к слабому освещению, и он заметил неподалеку ступени. Кром, значит он оказался прав: башня и впрямь имеет отражение.
Он стал осторожно спускаться. Лестница, ведущая вниз, сохранилась вполне прилично и спуск обещал быть нетрудным. Свет, проникавший сверху, вскоре окончательно рассеялся и вместо него забрезжил другой: неровный, красный, зловещий, словно исходящий от подземных огненных рек.
Рдяный свет усилился и в его колеблющемся зареве Конан разглядел, что лестница заканчивается. Пол внизу блестел как вода. Дойдя до нижней ступени, Конан понял, что это не причудливая прихоть неведомого зодчего: пол и впрямь залит слоем воды и поэтому коридор, представший перед его взором, напоминал лунную дорожку в ночном море.
Конан ткнул острием меча в воду. Раздался стук — лезвие наткнулось на камень. Конан поводил клинком по сторонам. Камень, везде камень. Вода едва покрывала плиты тонким слоем.
Впереди был выход, светящийся багровым огнем. Конан помянул Крома и, вспомнив царя, сделал знак, отвращающий демонов. Понятно, что до владений Зандры еще неблизко, но ожидать, что в красном мареве его ожидает накрытый для пира стол и стайка соблазнительных дев, было бы тоже как-то наивно.
Конан осторожно ступил на каменный пол, покрытый водой. Ничего не произошло, кроме того, что вода сомкнулась вокруг щиколоток.
Конан двинулся к выходу, красный свет отражался в его синих глазах, скользил по черной гриве волос.
Зал, куда он вошел, был огромен. Шаги отдавались под сводами многократным эхом. Оглянувшись вокруг, Конан понял, что зловещий свет, исходил от сотен горящих факелов, торчащих из медных треножником. Вверх, к терявшемуся в сумраке своду, уходили массивные квадратные колонны, сложенные из гигантских каменных кубов. На некоторых можно было различить полустертые фрески со сценами из существ мало напоминающих людей.
Вдалеке виднелся вход в другой зал. Тоже светящийся красным.
Все было гигантским, словно построено не для людей. Или — не людьми. Но думать о том, кем были эти безвестные строители, Конану не хотелось. Были дела поважнее. Поэтому осторожно шлепая по воде и держа меч наизготовку, киммериец пересек зал и вошел в следующее помещение.
Человекоподобная тень упала на него. Варвар отпрыгнул и, вслепую, еще толком не разглядев противника, рубанул мечом. Лезвие рассекло лишь воздух.
Поняв, что произошло, Копан рассмеялся.
Статуя!
Всего лишь каменное изваяние двуного существа, увенчанного спиралевидными рогами. Варвар понял, что это — Нергал, Темный бог подземного мира.
Древний ваятель хорошо знал свое дело! Гигантская, в два раза выше Конана, фигура из черного базальта была так выразительна, что казалась: сейчас она сойдет с пьедестала, чтобы сразиться с врагом. Лицо базальтового воина поражало величественным спокойствием, руки опирались на меч, клинок которого по форме напоминал молнию.
Он был не одинок, этот каменный исполин. Другие статуи виднелись в неверном, мерцающем свете факелов. Стены зала были увешаны огромными щитами, размерами под стать воинам.
В центре зала стоял огромный саркофаг. Конан осторожно приблизился, пытаясь рассмотреть подробности. Нечто подобное он видел в тайном городе Кеми, в самой плодородной части Стигии. Для своих сановитых мертвецов стигийцы делали усыпальницы похожей формы.
Сверху саркофаг был покрыт толстым слоем пыли. Конан осторожно провел краем лезвия по верху, разгребая пыль. Потом смахнул остатки рукой. Это был точно стигийское изделие: на нем был высечен барельеф лежащего человека. Его черты лица и поза сложенных на груди рук явственно говорили опытному взору, что это дело рук подданных Сета.
Неожиданно раздался скрежет. Тени каменных воинов задвигались. С ужасом киммериец уставился на ближайшего к нему исполина, но статуя оставалась на месте. Свет, понял Конан, неверный свет факелов создает иллюзию движения. Варвар догадался, что ощупывая саркофаг он, сам того не подозревая, запустил древний механизм или же пробудил спящую магию.
И в следующее мгновение киммериец увидел, как ближайший к нему треножник с факелом вдруг странно накренился. Вслед за ним задвигались и остальные. Некоторые только меняли наклон, другие же начали скользить по пазам в полу, оставляя на воде пенные следы. Медные щиты на стенах тоже принялись менять положение, выдвигались и поворачивались, отражая и перенаправляя свет факелов. Кругом затанцевали тени.
Лучи сплелись и весь свет сконцентрировался в одном месте. Это было рельефное изображение ворот на стене, на котором кое-где еще сохранились следы охры. В центре зияло отверстие — гигантский зрачок нарисованного глаза, и когда узкий луч дополз до центра зрачка, врата дрогнули — и в месте сочленения створок посыпался песок. Ворота стали открываться!
Конан отступил и укрылся за пьедесталом ближайшего базальтового воина.
За открывшимися воротами находилась анфилада пустых комнат. Они уходили вдаль и терялись в темноте. И еще был странный звук, долетавший издалека.
Конан прислушался.
Больше всего это напоминало шелест множества разворачиваемых пергаментных свитков.
Больше ничего не происходило. Конан перехватил меч поудобнее.
Ладно, раз приглашают, то не следует обижать неведомых хозяев. В конце концов, за его спиной остался нелегкий путь и было бы странно не сделать последний шаг. Он вошел в темноту и двинулся по пустынным комнатам. В тишине гулко отдавались его шаги, но они не могли заглушить странного шелеста, который усиливался с каждой терцией.
Свет, проникавший в анфиладу из зала каменных воинов, становился все слабее, но глаза постепенно привыкали к темноте. Так что вскоре северянин разглядел, чем заканчивалась анфилада.
Темные тяжелые занавеси, когда-то — красные, а теперь — цвета земли, закрывали последний проем.
Подойдя вплотную, Конан осторожно раздвинул занавеси острием меча.
Увиденное настолько ошеломило варвара, что он громко захохотал — меч дернулся, занавеси соскользнули с клинка и вновь закрылись.
XV
Грозный Гекатонхейр, обладатель ста рук и пятидесяти голов — или по крайней мере, его местная разновидность — оказался всего лишь скопищем выпотрошенных и засушенных мертвецов, которых стигийские жрецы Сета именуют мумиями.
