Круглый пруд перед главным зданием был заполнен костями и черепами, словно в запретной башне огнепоклонников из Айодхьи, которые отдают своих мертвецов, на корм для птиц, веря, что пернатые доставят их души на небеса. -
На костях лежали обломки моста.
Конан, стоя с владыкой Терена на вершине башни, угрюмо разглядывал картину внизу.
— Что с ними случилось? Откуда там кости? — поинтересовался Конан, обернувшись к царю. — Это что, те несчастные, которых угораздило войти в ваш Круг Времени до меня, и ты направил их сражаться с древним демоном? Те, кто снились вам раньше?
— Нет, Конан, ты первый. И единственный. Ты не можешь не победить. Я знаю. Мы все знаем, — опустил глаза царь.
— Не слишком верю я вашим снам! — бросил Конан, и увидел, как по ступеням поднимается рослый воин с длинным деревянным ларцом.
— Твой меч, — пояснил Нилам.
Воин опустился перед киммерийцем на колени и протянул к нему ларец.
— Открой его, — приказал царь.
Конан откинул крышку ларца. В продолговатом углублении лежали древние ножны. Они выглядели, как высохший труп жреца Сета, пролежавший без надлежащего ухода не меньше тысячи зим. До растрескавшейся коричневой кожи страшно было дотронуться — казалось, она рассыплется в прах от одного прикосновения.
Но она не рассыпалась.
Конан потянул за рукоять, и меч легко вышел на свет. Лезвие было великолепным. Темный металл тускло отсвечивал на солнце. По лезвию струились неведомые письмена, напоминавшие лемурийскую вязь.
— Значит, ты хочешь, чтобы я убил Гекатонхейра? — уточнил Конан, рассматривая меч. Оружие в руках снова вернуло ему доброе расположение духа и самоуверенность. — Может сначала стоит поговорить с демоном? Глядишь он одумается и вернет вам отнятое…
— Да, он должен быть умерщвлен, — не поддержал шутку царь Нилам. — Когда он будет низвергнут в Пучину Зандры, Круг Времени будет разорван. Вечность остановится. Мы вновь обретем свободу.
— Но как я, обычный варвар из далекой северной страны, смогу справиться с существом, которого боялись боги?
— Нам снилось, что ты убил его.
Конан усмехнулся.
— Да, причина серьезная! Л как я убил его? Это вам случайно не снилось?
Нилам покачал головой.
— Увы, сны не могут дать ответы на все вопросы! Довольно и того, что боги пророчат тебе победу!
— Жаль, что они не потрудились предупредить об этом Гекатонхейра! — проворчал Конан.
XIII
Царский кортеж вышел за ворота дворца на колокол раньше, чем обычно. Это настолько поразило городских нищих, что они погрузились в почтительное молчание, пряча глаза, дабы не осквернить повелителя нечистым взором.
Все было, не как всегда. Обычно царь Нилам находился в середине процессии, в богато украшенном паланкине, который несли четыре огромных, кешанских раба, ступавших так слаженно, что паланкин почти не качаясь словно бы плыл по тихой воде. Только ветер слегка колыхал занавески на его дверях.
Но на этот раз владыка шел впереди остальных. Это было поразительно, потому что он двигался, переступая ногами, словно простой смертный. Нищие с изумление узрели, что царь был среднего роста, отнюдь не великан, — и лицо его совсем не сияло неземным светом. Но на этом чудеса не заканчивались. Рядом с владыкой Ниламом шествовал человек выше его на целую голову. Оттого, при разговоре, он был вынужден слегка нагибать голову — и повелитель вместо того, чтобы приказать отсечь наглецу голову, словно и не замечал столь вопиющего нарушения обычаев!
Стражников было немного. Вместо того чтобы окружать толпу подданных, они двигались в хвосте кортежа, а их обычное место занимали воины, которых нищие не видели уже много зим.
Разного роста и телосложения, они были и облачены в доспехи со всей Хайбории, и от того больше напоминали не грозных бойцов неведомых стран, а бродячих комедиантов, привыкших сражаться исключительно на потеху зрителям, чтобы снискать благоволение дам и получить в награду мелкую монетку. Болтали, что это разношерстная компания — это вольные наемники, однажды появившиеся в Терене, и застрявшие здесь навсегда. Но не нашлось бы человека, способного вспомнить: когда и зачем эти искатели приключений прибыли на их землю.
Кортеж остановился на некотором расстоянии от ворот Мертвого Дворца. Стражники, шедшие сзади, выбежали вперед и скрылись в узких проемах по обе стороны от огромных бронзовых створок, подернутых патиной. Терцию ничего не происходило, затем ворота задрожали — и с жутким скрежетом приоткрылись.
Нищие в ужасе отхлынули назад. Послышались вопли женщин и детей. Царь поморщился.
— Эти оборванцы нарушают торжественность момента.
— Так выгони их из города — и дело с концом, — посоветовал Конан, поглаживая рукоять меча.
— Пока не будет разомкнут Круг Времен эти нищие не могут уйти. Их можно казнить, но назавтра они снова воскреснут. Мы не в силах изменить последовательность событий.
Конан крякнул и почесал в затылке.
Тяжелые врата открылись до половины, потом застыли.
Сквозь образовавшийся проем можно было разглядеть, что мертвая часть дворца выглядела еще мрачнее, чем сверху.
С башни нельзя было почувствовать того жуткого запустения смерти, которое здесь царило. Было тихо и пустынно: не летали птицы, не шмыгали гривастые вендийские крысы, даже мухи и те не роились над костями. Только ветер вздымал красную пыль и вдалеке колыхались лохмотья истлевшего полога.
— Иди, и смилуется над тобой Податель Горнего Очага!
Царь сделал пальцами знак, отвращающий демонов и обвел им вокруг головы Конана. Варвар ничего не ответил, только сощурил синие глаза и осторожно двинулся к воротам.
Перешагнув незримый порог он немного прошел и застыл на месте. Сзади послышался протяжный скрип. Конан обернулся. Ворота закрыли, но не до конца, оставив щель, через которую мог бы протиснуться человек. Что ж, по крайней мере, похоже на его возвращение действительно надеются.
Мертвая половина дворца была зеркальным отражением живой. Подобно тому, как мир людей был отражением мира богов, а мир мертвых был отражением мира живых. Только вместо воды в круглом пруду были черепа и кости, а зеленые занавеси перед входом превратились в выцветшие лохмотья.
Конан поднялся по ступеням и вошел внутрь. Как ни странно, здесь было куда светлее, чем в обители безумных жриц. Конан поднял голову: так и есть, здесь проделаны световые окна. Некоторые из них уже успели зарасти колючим ползуном, но большая часть уцелела и сквозь них просачивался игольчатый призрачный свет в котором танцевали пылинки.
