Дебби с опаской взглянула на Эвелину, которая была в курсе ее отношений с Чарли. К счастью, подруга лишь слегка кивнула, будто ей ежедневно кто-нибудь признавался в отцовстве.
Ясно. Малыш очень похож на вас.
Как он? — вновь спросила Дебби. — Как он себя вел, Эва?
Великолепно! Просто идеальный ребенок! Но что я вам все это говорю, заходите и убедитесь сами! Сперва я с ним погуляла, — сообщила Эвелина родителям, проводя их в просторный холл. — Затем малыш поел из бутылочки. А мой приятель сидел с Питером, пока я готовила обед.
Услышав это, Дебби удивленно вскинула брови. Эва поспешила успокоить подругу:
— Они сейчас играют. Я потом тебе все объясню. Мы подумали, не напоить ли Питера чаем…
С этими словами Эвелина распахнула массивную дубовую дверь. Мужчина на диване обернулся на звук, а Питер, сидящий у него на руках, радостно засмеялся при виде матери.
— Ой, Тони! — смутилась Эва. — Он же испачкал тебя!
Темно-серые глаза глянули на мокрое пятно, расплывшееся на брюках. Мужчина спокойно пожал плечами.
— Чепуха, — произнес он без тени расстройства.
Не говоря больше ни слова, он поднялся с Питером и подошел к Деборе. Малыш задергался, протягивая ручонки к матери.
— Привет, Дебби, — вежливо поздоровался Тони. — Получай назад свое сокровище.
С этими словами он протянул ей ребенка.
Малыш обнял мать за шею и тут же заснул на ее плече.
— Здравствуй, мое солнышко, — проворковала Дебби, закрыв на миг глаза и нежно поглаживая подбородком шелковистые светлые волосы мальчика, нимало не беспокоясь о том, что Честерфилд, стоящий на пороге, пристально следит за ними. Затем последовала неловкая пауза, но в это мгновение на помощь Дебби пришел Тони. Он пересек комнату и подошел к гостю.
— Энтони Купер, — представился он. Двое мужчин настороженно посмотрели друг на друга, точно два самца во время гона, затем улыбнулись и обменялись рукопожатием. Чарлз, однако, продолжал бросать на Энтони косые взгляды.
Чарлз Честерфилд.
Я узнал вас.
Значит, у вас есть преимущество передо мной, — заметил Чарли. — Я ведь ничего о вас не знаю.
Я собираюсь жениться на Эве, — сказал Тони в качестве объяснения, при этом он смотрел через голову Чарлза на Эвелину.
Что-то я не припоминаю, чтобы мы были помолвлены! — запротестовала Эва. Однако радостная улыбка выдала ее истинные чувства.
Как не помнишь? — поддразнил ее Тони. — Что ж, я-то помню это вполне отчетливо, а у тебя, наверное, голова занята твоими учениками, милая.
Тони! — Эва густо покраснела, но поглядела на жениха с такой любовью, что Дебби испытала легкий укол зависти.
Что ж, так оно и бывает, с грустью подумала Дебора, вспоминая времена, когда они с Честерфилдом потеряли головы от любви, когда им было достаточно беглого взгляда, брошенного друг на друга через заполненную людьми улицу, чтобы весь мир перестал для них существовать.
Дебби чувствовала, что ей нужно поскорее уйти отсюда, прежде чем она совершит нечто бестактное или непростительное, — к примеру, разразится рыданиями на глазах у всей честной компании.
— Пожалуй, мы лучше пойдем, — быстро произнесла она. — Огромное вам спасибо…
Эва уже начала мягко подталкивать ее к дверям.
— Не стоит нас благодарить, — нежно сказала она. — Нам было очень приятно посидеть с крошкой. А теперь иди, — и шепотом добавила, — Может, вам удастся помириться.
Когда они возвращались к дому Деборы, Чарлз не проронил ни слова.
Дебби мельком взглянула на него. Она впервые увидела столь изумленное выражение его лица. Чарли не отрываясь смотрел на ребенка, спящего у нее на груди. С таким выражением, наверное, он взял в руки свой первый изданный роман. Что ж, если задуматься, ей и самой есть чему удивляться.
Войдя в дом, Дебби немедленно направилась на кухню.
Вот, — сказала она, передавая ребенка отцу, — подержи-ка его немного. Не волнуйся, он ведет себя очень спокойно. Ему нравятся… — Она запнулась, поняв, что собиралась ляпнуть.
Новые люди? — закончил Чарли с горьким сарказмом.
— Извини, я не хотела…
— Пожалуйста, не надо извиняться, — заявил он. Его голос звучал покровительственно и сухо. Он никогда раньше не позволял разговаривать с ней таким тоном. — Тем более что это правда.
И он нежно склонился над теплым, шевелящимся человечком, лежащим у него на руках.
Сперва он держал Пита с опаской, как будто ему доверили драгоценную и вместе с тем очень хрупкую ношу. Затем, немного освоившись, уселся на один из стульев за обеденным столом, осторожно прижимая ребенка к груди. Малыш проснулся и заинтересованно уставился на отца своими темно-синими глазами, так похожими на глаза Честерфилда.
Дебби быстро отвернулась и смахнула навернувшиеся было слезы. Ну, разумеется, — что удивительного? Отец с сыном и должны быть похожи друг на друга, сердито увещевала она себя, давясь от подступающих рыданий. Однако, если эта пара и выглядит, словно прообраз персонажей рекламного ролика или сентиментального телесериала про благополучные семьи, это вовсе не означает, что все проблемы остались в прошлом.
Дебби заварила чай, затем достала из холодильника пиццу и поставила в духовку. Когда блюдо было готово, она обернулась и увидела, что Питер поднял ручонки, а Чарли со смехом ловит их губами. Однако, когда счастливый отец поднял голову, нежная улыбка мгновенно сошла с его лица. Он метнул на Дебби такой угрожающий взгляд, точно собирался испепелить ее на месте.
— Какое ты имела право, — медленно произнес он, — скрывать от меня сына?
Губы Дебби невольно дрогнули, но она нашла в себе силы не расплакаться.
— Хватит закатывать сцены, — сказала она со спокойствием, для которого потребовалось все ее самообладание. — Только не здесь и не сейчас. Только не в присутствии Пита. Это лишь испугает его.
Тон ответа Чарли был более спокойным, однако смысл сказанного вполне мог сравниться с жестоким ударом.
— А тебе не кажется, что ты и так уже достаточно его напугала? — поинтересовался он, словно прокурор на суде. — Ты оставила его с практически незнакомыми людьми. Полагаешь, что Энтони можно позволять нянчиться с Питером, общаться с ним, не так ли, дорогая? Человеку, который не имеет к малышу никакого отношения? А меня он едва запомнит. Ты мне показала сына и с радостью готова вышвырнуть меня из его жизни!
Дебби почувствовала страшную усталость, голова закружилась, ноги отказывались служить.
— Я не собираюсь выяснять наши отношения сейчас, — повторила она тихо, однако на этот раз в ее голосе отчетливо прозвучала угроза.
