Когда? — спросила Дебби, сбитая с толку. Протянув Питеру его любимую погремушку, она вышла вслед за Чарли на крыльцо.
Сегодня вечером. — Ответ прозвучал точно удар бича.
Сегодня вечером?
Дебби сморщила нос, затем грустно улыбнулась Чарлзу, не в силах отвести взор от его стройного мускулистого тела. Как она хотела, чтобы он поскорее унес отсюда ноги! В его присутствии сразу вспоминались вещи, которые она предпочла бы забыть. К примеру, свое глупое поведение в рыбацком коттедже.
Неужели она на самом деле с такой радостью снова улеглась с ним в постель? Как можно было так поступить, в особенности после его гнусного обмана? Дебора начала всерьез сомневаться, что когда-нибудь сможет наладить их отношения.
Но почему сегодня вечером? Может быть, приезд разумнее перенести на завтра, когда мы все выспимся?
Лучше для кого? — ледяным голосом спросил Честерфилд. — Уж точно не для меня и не для малыша. Возможно, так будет лучше для тебя. Это что, идет вразрез с твоими планами? У тебя, очевидно, назначено свидание, которое никак нельзя отложить?
Если ты будешь делать надуманные предположения, касающиеся моей личной жизни, то я…
Что? — мрачно оборвал он. — Тогда ты будешь вести себя по отношению ко мне еще более бесчестно и бесчеловечно? Что следующее у тебя в программе, дорогая? Позволить мне мельком увидеть сына и вновь его лишить отца?
Дебора покачала головой, пораженная горечью, прозвучавшей в словах Чарлза.
— Конечно же, нет.
Его губы сжались в лезвие бритвы.
— Это что-то новенькое. Ты провела девять месяцев, вынашивая моего ребенка, и даже не подумала о том, чтобы поставить меня и известность. После того как Пит появился на свет, ты также не торопилась сообщить мне о нем. Совершенно ясно, что вы меня ненавидите, мисс Росс.
Его взгляд был тверд, но в глазах сквозила боль. Совладав с собой, Чарлз нахмурился.
— Неужели я действительно так плохо с тобой обращался, что вызвал столь сильную ненависть? За что ты мстишь мне?
Чарли умел говорить весьма убедительно, хотя Дебби уже успела было позабыть об этом. Решение держать факт рождения Питера в тайне далось ей нелегко. И сколько бы Чарлз ни разыгрывал сейчас оскорбленную невинность с мастерством, достойным золотого приза, она пи на секунду не упускала из виду, что толкнуло ее на путь мести.
— Неужели это так, моя дорогая? — тихо спросил Чарлз, голос его звучал сладко, точно язык медом намазали. — Разве я так плохо с тобой обращался?
В огромных глазах Деборы засверкали серые и голубые искры и появился металлический блеск, но она взяла себя в руки.
— Этот вопрос тебе следует задать самому себе.
Их глаза встретились, и они долго смотрели друг на друга. Затем Чарли широко улыбнулся, и Дебби неожиданно испытала облегчение.
— Можно, я воспользуюсь твоей машиной? — спросил он с самым невинным видом, способным разжалобить любую старую деву.
Дебби знала это не понаслышке — ей приходилось видеть, как многие неприступные люди падали жертвами чар Честерфилда.
— А что произойдет, если я скажу «да»? Он подошел ближе. Достаточно близко, чтобы Дебби почувствовала запах кожи и лаванды, исходящий от него.
Я буду о тебе лучшего мнения. — Его голос звучал почти нежно.
Дорого бы я дала, чтобы посмотреть, как это у тебя получится!
Чарли улыбнулся.
— Мне очень хочется расценить твои слова как приглашение к действию, дорогая. Так, значит, хочешь попробовать?
В этом-то и была проблема. Дебби хотела попробовать. Она прекрасно знала по голодному взгляду темно-синих глаз, какой метод убеждения выберет Чарли. А если он сейчас
начнет ее целовать, то она с собой не справится. Дебби едва успела оправиться от того, что случилось в коттедже. Кстати сказать, ее немало удивило, что после их приезда в Саг-Харбор Чарли ни разу не вспомнил про то, что они переспали.
Щадил ли он их прошлое или ее сегодняшние чувства? Или приберегал воспоминания о ее сексуальном голоде, чтобы швырнуть их ей при первой удачной возможности?
Сейчас лицо Чарлза находилось на расстоянии всего нескольких дюймов от ее лица.
Ну, — прошептал он с нежной хрипотцой, — стоит ли нам попробовать еще раз?
Нет, спасибо, — выдохнула Дебби, быстро отступая на шаг, будто он сунул ей в лицо факел.
Наградой послужила насмешливая улыбка.
— Жаль, — прокомментировал Чарли, открывая дверь и переступая порог.
Дебби вся сжалась от необъяснимого страха. Чарли обернулся.
— До свидания, дорогая, — спокойно скачал он. — Я вернусь. Очень скоро.
— Д-до свидания.
Дебби вернулась на кухню. Пит в ее присутствии сорвал с себя фартучек и весело махал им, разбрызгивая остатки еды по кухне. Его мать автоматически взяла рулон бумажных кухонных полотенец, оторвала кусок побольше и принялась приводить все в порядок.
Ее мысли витали где-то далеко. Она едва заметила, что малыш наклонился и грязными ручонками схватился за ее платье, оставив на рукаве мокрое пятно.
Дебби давным-давно поняла, что раздумывать о тяжелой женской доле лучше в одиночестве. Причем этот процесс тщательно контролировать. Кто-кто, а уж она то на тяжких думах собаку съела!
Главное — отсеять некоторые воспоминания, чтобы они не причиняли боль и не травли понапрасну душу. Дебби достигла в этом совершенства, упражняясь на протяжении всех месяцев беременности, когда чувствовала себя совершенно одинокой, несчастной и всеми покинутой. Мысли о любимом можно было сравнить с тортом при строгой диете — это то, что не разрешается манекенщикам ни под каким видом. Дебби выжидала, сжав волю в кулак, выбирая наилучшее время, чтобы только сообщить Чарлзу о том, что он стал отцом. А вместо этого с готовностью бросилась в его объятия. Что он мог о ней подумать?
Дебби вздохнула, вынула Пита из стульчика и понесла его наверх, чтобы выкупать. Она сердилась на себя за проявленную слабость, понимая, что все же позволяет себе думать на запретные темы.
В голове был всего лишь один вопрос: что же все-таки произошло между ней и Чарлзом?
После первого памятного ленча в ресторане в Майами она вернулась с ним в его коттедж, безумно желая отдаться ему. Она заметно робела. И неудивительно. Честерфилд все-таки был одним из самых известных романистов, знатоком женских душ и уж точно имел гораздо больший сексуальный опыт.
Это вовсе не означало, что она была о себе слишком низкого мнения. Ее весьма заботило, чтобы весь мир считал ее внешность самой модной и безукоризненной, даже если она сама, как и большинство топ-моделей, в глубине души считала себя обыкновенной. Дебора понимала, что красота мимолетна, а слава — весьма капризна. Таким образом, ее будущее зависело от весьма неопределенных вещей. Короче говоря, она пребывала в постоянном напряжении!
